Обстановка аховая. Здесь, на фланге два «Фердинанда» стоят. Чего они ждут? Почему вперед не лезут? Там, по дороге целая колонна немецких танков идет. Здесь, на перекрестке дорог они должны встретиться. Эти два ждут, чтобы не ударить по своим. В дыму и пыли опознавательные знаки плохо видно. Вот-вот колонна танков должна показаться у дома.
Добежал старший лейтенант до командира полка или еще нет? Вот еще с десяток раненых пробежало мимо. Раз раненые бегут, значит, танки им наступают на пятки. Солдат на фронте бегает редко.
Нам, разведчикам трогаться с места нельзя. Мы с передовой должны уйти последними. И тут из-за шоссе, где стояли наши тылы, земля поднялась на дыбы, воздух задрожал от рева реактивных снарядов.
Вы никогда не чувствовали своей шкурой и всеми позвонками скрежет и рев бушующего пламени реактивных снарядов. Особенно вблизи. Когда этот рев заглушает пушечные выстрелы и разрывы снарядов.
Налетевший рев и скрежет выбивает мозги и всякие мысли. Он на миг останавливает бегущих, он к земле пригибает стоящих, он лежащих заставляет на брюхе ползти. Мы невольно вздрогнули и пригнулись, но остались стоять.
Я следил, куда полетят реактивные снаряды. Звук их я слышал не раз. Раза два бывал под разрывами снарядов. Снаряды летели к земле. Скорость полета у них гораздо ниже, чем у обычных пушечных.
Пушечный снаряд можно увидеть, когда болванка ударяет в землю.
Вот они проревели над нами. Их цель была в какой-то сотне метров от нас. Удары один за другим слились в сплошной неистовый грохот. Десятки молний одновременно обрушились на крышу врытого дома и на танки, что уже урчали за ней.
Хорошо, когда наперед все известно. Когда ты знаешь, что никого не ранит и не убьет, что и ты останешься живой.
Грохот взрывов вдруг оборвался, и зловещая тишина воцарилась кругом. Никакой тебе похоронной музыки, никаких слез и всхлипов, ни малейшего звука, как будто ты и не на войне.