Ванька-ротный

– Если, сержант, рассказать – не поверишь!

– Пол-ящика шнапса?

– Конечно!

– Ну и где?

– Обшарили мы все. Нигде ничего. Славяне раньше нас все обчистили. В танках всегда навалом трофеев. Не могли они быть пустыми. Я выругался и говорю Хомуту: «нужно топать назад, а то искать будут».

– А кто такой Хомут? – спрашиваю я.

– Это он, товарищ капитан, Анохин.

– А почему же «Хомут»?

– Это кличка у него такая, секретная.

– Ну и ну!

– Идем уже к себе. Решил оглянуться. Вижу – солдат с ящиком идет. Держит его двумя руками.

Смотрю – в сторону, в сторону, уходит от нас. Слышу, вроде бутылки в ящике побрякивают. У меня аж дух сперло, душа дернулась, ноги задрожали. Как же так, уходит такая добыча. Включаю седьмой ржавый, аж в мозгах заскрипело. Нагибаюсь к Хомуту и шепчу ему на ухо: «Я бегом и выйду ему навстречу. А ты дугой его сзади обходи». Забегаю вперед и останавливаюсь. Жду, пусть сам в упор подойдет. Видимость небольшая. Дергаю затвор автомата и ору как будто часовой: «Стой! Стрелять буду! Кто идет? Хенде хох!».

– Свой я! Чего орешь?

– Какой свой? Раз от немцев топаешь. Сказал, стрелять буду! Для солидности даже пустил вверх одну трассирующую.

– Почему один на ночь глядя шатаешься? Власовец? Перебежчик? Шпион, диверсант?

– Я с артдивизиона! Свой я!

– Какой ты свой? Прихвостень немецкий! Где твоя винтовка? Номер говори!

– Винтовка там. Около пушек на позиции.

– Мину в ящике тащишь! Артиллерию нашу взорвать хочешь?

– Бутылки с вином это.

– Врешь, ползучий полицай! Сейчас отправлю в контрразведку.

Там из тебя быстро правду выбьют.

– Да не шпион я.

– Давай одну бутылку! Я сейчас проверю, шнапс это или горючая смесь.

– Как я тебе дам? У меня две руки заняты, сам бери.

– Давай, браток, ящик подержу – говорит подошедший сзади Анохин.

– Солдат, не долго думая, передал ящик в протянутые руки, зацепил одну бутылку и передал мне ее на пробу. Я взял бутылку левой рукой и, извиняясь, стал жать ему правую. Жму, трясу, говорю спасибо. Он руку тянет к себе, пытается оглянуться.

А я держу его и тяну на себя. Когда он повернул голову в сторону ящика, а его и след простыл.

– А этот, что с тобой из артдивизиона, тоже с тобой?

– Я его совсем не знаю.

– Ну, вот что, служивый, придется тебя арестовать. То он с тобой, то ты его не знаешь? Мы некоторое время стояли и молчали.

– Ладно, черт с тобой! Отпущу тебя. Ты, видно, парень свой. Топай к своим, да не говори никому, что я отпустил тебя. У нас в заградотряде строго на этот счет.