А на проверку, что вышло? Людей положили. Орденов нахватали. Сделали карьеру. И этот майор с курсов пришел, не успел вшей нахватать, и туда же! Потерь нет, значит бездельники. Они не знают, сколько солдату нужно иметь душевных сил, чтобы вынести на себе войну.
– Это, он что? Второй раз тебя вызывал?
– Да! Во второй раз они с Васильевым решили навалиться на меня.
– Это тот, что из дивизии?
– Да! Из дивизии!
– А в дивизии, что говорят?
– В дивизии готовят приказ на захват контрольного пленного. Они решили, раз у нас так легко вышло прошлый раз, то и в этот раз взять контрольного пленного нам ничего не стоит.
Видишь ли, они доложили в штаб армии, что на всем участке обороны дивизии ведутся активные поиски разведчиков. Я им сказал, что мы каждую ночь выходим за передовую и ведем прощупывание переднего края противника.
Приказ, взять языка, легче всего написать. Ты вот два раза в овраг сунулся и потерял троих лучших ребят. А что добился? Остальные, живые, прекрасно все видят. На хапок тут ничего не сделаешь и языка не возьмешь.
Завтра пойдешь, опять будут только потери. Немцы видят, что мы лезим в овраг. И они не дураки, как на это рассчитывают наши полковые, сидят и ждут, когда на голое поле зайдем.
– Может нам опять к группе деревьев податься?
– Ты сам Федя видел.
Ребята тогда на радостях лестницу забыли забрать.
– Товарищ гвардии капитан! Вас к телефону из штаба полка вызывают!
Я поворачиваю голову в сторону телефониста. Он стоит в проходе и переступает с ноги на ногу, как будто у него прихватило живот. Вот у кого жизнь без забот и огорчений. Так с трубкой на шее и доживет до конца войны. Придет домой – скажет, я воевал!
Я поднимаюсь на ноги и выхожу в соседнюю землянку.
– Ну что? – спрашивает Рязанцев, когда я возвращать и сажусь на нары.
– Что, что? Командир полка требует к себе. Опять разговор на тему загробной жизни. В общем, вот что Федя! Чувствую я, что нас с тобой хотят нагнуть. Мы должны загробить всех наших ребят, тогда они оставят нас с тобой в покое.
– Вернусь – расскажу! Он даже намекнул мне.