Сулла ухмыльнулся:
– Интересно будет посмотреть, как ты справишься с такими издержками, мальчик! Ведь ты немного педант, не так ли?
– В некоторых случаях – возможно, – ровным голосом ответил Цезарь."
"Apex вернулся на ложе.
– Значит, ты ненавидишь свою жреческую должность, а? – спросил Сулла.
– Я ее ненавижу.
– И все же Гай Марий настолько боялся мальчика, что связал его этой должностью.
– Могло показаться и так.
– Помню, в семье говорили, будто ты очень умный и разбираешь любой почерк.
– Да.
Подойдя к столу, Сулла порылся в документах и письмах, отыскал нужный и протянул Цезарю:
– Читай.
Взглянув на текст, Цезарь понял, почему Сулла выбрал для испытания именно это письмо. Написано было отвратительно: буквы налезали одна на другую, знаки препинания отсутствовали, так что письмо представляло собой сплошные бессмысленные каракули:
Ты меня не знаешь Сулла но я хочу тебе кое-что сказать и это то что есть один человек из Лукании по имени Марк Апоний у которого есть в Риме богатое имущество и я просто хочу чтобы ты знал что Марк Красс включил этого человека Апония в список чтобы захапать его имущество по дешевке на аукционе и это он сделал ради двух тысяч сестерциев.
Друг
Цезарь закончил читать и посмотрел на Суллу. Глаза его весело блестели.
Сулла, откинув голову, расхохотался:
– Я так и думал! И мой секретарь тоже предполагал нечто подобное. Спасибо, Цезарь. Ты ведь раньше не видел этого письма и не мог подготовиться?
– Совершенно верно.
– Ужасно, когда не можешь все делать сам, – сдержанно заметил Сулла. – Это самое плохое, что есть в должности диктатора. Я вынужден использовать агентов – задача слишком трудная. Человеку, упомянутому в письме, я доверял. Я знал, что он жаден, но не подозревал, что жадность его до такой степени вопиющая.
– В Субуре все знают Марка Лициния Красса.
– В связи с поджогами – горящими инсулами?
– Да. Его пожарные команды прибывают не прежде, чем он дешево купит имущество погорельцев, и только после этого тушат огонь.
– На имуществе внесенных в списки он тоже больше не наживется, – резко проговорил Сулла. – Он порочит мое имя. Я предупреждал его! Он не послушал. Я больше не хочу его видеть. Пусть хоть сдохнет.
Неловко было выслушивать все это.