– Почему ты так уверен, что я сдержу обещание?"
"Цезарь удивленно поднял брови:
– Я – патриций, как и ты! Но что еще важнее, я – из Юлиев. Ты никогда не нарушишь слова, данного такому высокорожденному патрицию, как я.
– Да, это верно. – Диктатор откинулся в кресле. – Члены коллегии жрецов постановили, Гай Юлий Цезарь, освободить тебя от твоих обязанностей, как ты и предполагал. Я не могу говорить за остальных, открою лишь, почему лично я принял это решение. Думаю, Юпитер Всеблагой не хочет, чтобы ты был его особым жрецом.
Возможно, у него в отношении тебя другие планы. Не исключено, что вся эта история с пожаром храма – его способ освободить тебя. В точности я этого не знаю. Я лишь ощущаю – нутром. Гай Марий был самым длинным испытанием в моей жизни – словно греческая Немезида. Так или иначе, ему удалось испортить мои лучшие дни. И по причинам, в которые я не хочу вдаваться, Гай Марий приложил огромные усилия, чтобы посадить на цепь тебя. Я вот что скажу тебе, Цезарь. Если он хотел посадить тебя на цепь, то я намерен тебя освободить.
Я буду смеяться последним. И ты дашь мне такую возможность.
Никогда Цезарь не ждал спасения от жрецов. Гай Марий приковал его, а Сулла освободит. Пристально глядя на Суллу, Цезарь уверился в том, что его отпускают только по этой самой причине: Сулла хотел посмеяться последним. Итак, в конце концов Гай Марий сам оказался виновником своего поражения.
– Я и мои коллеги-жрецы – мы находим, что в ритуалах твоего посвящения во фламины Юпитера могли быть упущения.
Никто из очевидцев сейчас не может быть абсолютно уверен в том, что все прошло как должно. Даже сомнения достаточно, если принять во внимание кровавый ужас тех дней. Поэтому мы пришли к выводу, что тебя следует освободить от этой должности. Однако, пока ты жив, мы не можем назначить другого фламина Юпитера из опасения совершить ошибку. – Сулла положил ладони на стол. – Лучше всего использовать оговорку, избавляющую от ответственности. Существовать без фламина Юпитера – серьезное неудобство, но Юпитер Всеблагой Всесильный – это Рим, и он желает соблюдения законности.
Поэтому, пока ты жив, Гай Юлий Цезарь, другие жрецы будут исполнять твои обязанности, служа Юпитеру.
Теперь Цезарь должен был что-то сказать. Он облизал губы.
– Это кажется справедливым и разумным выходом, – произнес он.
– Мы тоже так думаем. Однако это значит, что твое членство в сенате прекращается с того момента, когда Великий Бог даст свое согласие.
