Два черных дракона, один с серебряными гребнями, другой - с алыми, взмыли над столицей, промчались невидимыми молниями и один за другим совершили посадку на башне, которая принадлежала генералу Ардаширу Форугу.
Хэшпер, прежде чем обернуться человеком, прошелся по площадке, потыкался носом во все углы, отфыркиваясь от пыли и постукивая хвостом по каменной поверхности. Потом принял человеческий облик, сломал магический стек, чтобы прикрыть не менее совершенную, чем у младшего брата, фигуру.
- Здесь была женщина, делесса или истинная, - объявил он уверенно. - Я ее не знаю. Сидела достаточно долго вот тут, - он притопнул ногой, обозначая место. - Есть следы этой делессы, ведущие вниз, в башню.
- Я никого не приглашал и не принимал! Но не исключено, что кто-то решил наведаться без моего согласия… - на всякий случай предупредил генерал.
- Что ж, веди меня в свое гнездо, брат, и покажи уже своего адъютанта. Мне не терпится взглянуть на того, кто растормошил тебя и подарил твоим погасшим глазам огонь, пусть даже пока это огонь гнева.
Ардашир молча кивнул и первым двинулся вниз по лестнице. Хэшпер зашагал следом. Он тоже предпочитал помалкивать, но зато изо всех сил принюхивался, вылавливая из воздуха тончайшие следы ароматов, присущих только женщинам.
На втором этаже, возле входа в покои Ардашира, эти запахи стали настолько сильными и явными, что Хэшпер остановился и заявил уверенно:
- Она - там.
"24. Матрена. Покаяние
Посиделки на крыше помогли мало. Я озябла, у меня затекла спина, а решение так и не пришло. И генерала я так и не дождалась. Зато вспомнила одну из мудростей, которыми меня щедро снабжал мой дед. Одна из них - «солдат спит, а служба идет» - годилась к настоящему моменту как нельзя лучше.
- Тель, я иду спать. - Спихнув дракончика с колен, я с кряхтением девяностолетней бабки поднялась, прогнулась до хруста в позвоночнике, побрела вниз.
- А уборка? Тебе экти Ардашир, между прочим, поручение дал! - напомнил мелкий чешуйчатый зануда.
- Да какая теперь разница… пусть наказывает, - отмахнулась я.
- То есть, от привычки доводить его превосходительство до бешенства ты не откажешься даже в последние дни, что ему остались, - в голосе дракончика прозвучали осуждение и разочарование.
- До сих пор я это делала совершенно непреднамеренно! - огрызнулась я.