Лег на брюхо и подставил мне крыло, намекая, что я должна взобраться на шипастый хребет.
Я не решилась топтаться по этим чудесным крыльям ботинками. Разулась. Босиком пробежалась по краю крыла - там, где под плотной чешуйчатой шкурой ощущались прочные кости и бугрились мышцы.
Оказавшись на спине дракона, обнаружила, что два острых выроста, торчащих вверх, вдруг развернулись и раздвинулись, образовав что-то вроде седла. Я уселась между ними, снова обулась. Тель пристроился в седле впереди меня, прикрыл крыльями мои колени.
Ардашир, дождавшись, когда мы закончим возиться, поднялся, разбежался и взлетел. Я уцепилась за торчащий перед носом вырост и стала смотреть вниз, на удаляющуюся землю. Там поблескивало капелькой ртути заповедное озеро, цвели розовыми кисточками астрагалы. А за оградой генеральского поместья серой безжизненной проплешиной смотрело тоскливо в небо разоренное поместье родителей Мартеллы. Родовое гнездо, убившее одного из своих птенцов.
Тьфу, ну и мысли в голову лезут!
Чтобы отвлечься от них, я вытащила из колчана сразу две палочки и начала водить ими по спинке Теля. Тот пару раз дернул хвостом, лапками, и застрекотал. Ага! Значит, ему такой массаж доставляет удовольствие! Ну, хоть кому-то хорошо. А вот у меня, боюсь, руки к ночи отвалятся. Им сегодня и так двадцать пять отжиманий досталось. Но зарядить палочки - необходимо! Не ходить же Ардаширу голышом, когда долетим и приземлимся!
14. Три неба
Полет на драконе сильно отличался от путешествия на авиалайнере.
Драконы наверняка быстро уставали бы, если бы двигались против ветра. Поэтому черный дракон, на спине которого я сидела, двигался неровно. То поднимался почти до облаков, то спускался чуть не до земли, время от времени отклонялся в сторону, потом снова возвращался к взятому курсу.
Задремать или даже расслабиться при таких условиях было невозможно: приходилось все время держаться хотя бы одной рукой за выступающий гребень. Другой рукой я продолжала почесывать спинку Теля двумя палочками. Правда, время от времени приходилось прерывать это занятие, чтобы стереть со щек выбитые ветром слезы.