— Я перевязывала твои раны, поила тебя айраном, помнишь?
Я покачал головой.
— Я не злой дух.
— А кто ты тогда? — опасливо удивилась Майа. — Три дня ты говорил с духами на чужом языке, а теперь говоришь по-нашему, но слова твои странные.
Кто я? Да знать бы.
— А зеркало у вас есть? — спросил, надеясь, что это слово Майа поймёт. — Зеркало? Такая штука, ну, чтобы на себя посмотреть?
Женщина задумалась:
— Я видела зеркало, — сказала она. — Как-то купец привозил его из самой Арды. Оно было, как будто блестящее блюдо.
— Вот и я бы хотел увидеть своё лицо!
— А разве ты его никогда не видел? — спросил Темир.
Шаманка вдруг вскрикнула, словно увидела что-то страшное, подхватила бубен, покрутила его над огнём, а потом начала петь и кружиться на одном месте.
Песня казалась мне бессвязной, но отдельные слова я понимал. Шаманка пела про дерево, чьи корни уходят в нижний мир. И про утку, что ныряет к корням. И про злых голодных и страшных духов, что ждут шамана на долгом пути вниз.
И голос, и ритм, и движения шаманки — всё таило в себе угрозу. Мне стало не по себе, хотя меня трудно напугать прыжками и выкриками. Чего я не видел-то в этой жизни?
То есть, уже не в этой.
Но неужели шаманка и в самом деле видит мою, чужую этому миру, душу? Потому и скачет, как оглашенная?
Братья шарахнулись к стенам. Майа заметалась: пляшущая шаманка прижимала её ко мне.
Ничего не видя перед собой, она кружилась так, что верёвочки на её одежде встали торчком, словно иголки ежихи.
Меня замутило, и голова поплыла. Похоже, шаманка изгоняла меня, как злого духа!
— Да не дух я! — выкрикнул, пугаясь собственного голоса.
Если меня сейчас стошнит, то сами будут виноваты.
— А кто ж ты ещё, — буркнул Ойгон из самого дальнего угла аила.
Братья стояли, прижавшись к хлипким дверям из коры, готовые бежать или биться, если я сейчас превращусь в злого духа и наброшусь на шаманку.
Но минуты шли, а в духа я почему-то не превращался.
Накружившись, шаманка плюхнулась у очага, обессиленная, и Майя налила ей питья из бурдюка, что стоял в углу.
— Смотрел на меня? — спросила шаманка, отпив из круглой глиняной чашки. — Видел, как твоя душа плясала вместе со мной? Видел судьбу свою? Что теперь про себя скажешь?
Я мотнул головой: правда тут была не нужна, всё равно не поверят.
— Откуда сюда пришёл? — рассердилась шаманка.