А обережные знаки в нашем роду вышивали только на поясе и на рубахе.
— Отличные штаны! — похвалил я.
И подумал, что вот на таких мелочах шпионы и прокалываются. Молодец, рыжая!
— А ты надень! — заулыбалась девушка.
— Да ну, на фига? — удивился я, улыбаясь в ответ: — Длинноваты, но мне и нужно, чтобы плохо сидели.
— А как же я тогда посмотрю, что у тебя в штанах? — девушка состроила мне глазки.
— А то у других не видела! А ну, брысь отсюда! — развеселился я. — Ща вот хворостину возьму!
— Да ты не догонишь! — засмеялась рыжая.
— Вот ещё что! — сказал Ичин. Девушку он словно не видел. — В драки сильно не лезь. Видно по тебе, что ты — не худого рода. Что оружие держать привык. Уже по одной спине твоей прямой видно. По тому, что в глаза приучен смотреть. Не надо это тебе! И к бабам не приставай! Держись тише. Спину сгибай, в землю смотри! Наблюдай и запоминай: сколько постов, где стоят, когда меняются.
Шаман стал рассказывать мне об охране караванов, рисовал ножом на земляном полу, сколько воинов выделялось на охрану малого каравана, сколько большого.
Я кивал.
Потом Ичин отправил меня в материнский аил — собираться и ворошить одежду на предмет, чего с собой брать, а чего нет. Девушки натащили туда целую кучу подходящих рубах и курток.
Приказ был, оказывается, нести всё к Майе. Это только рыжая к нам сунулась со своими штанами!
Майа встретила меня с объятьями и улыбкой. Но Шасти в её аиле я не увидел.
Спросил как бы промежду прочим:
— А жена моя где?
— К скотине ушла, — спокойно, как само собой разумеющееся, ответила Майа.
— Ты присмотри за ней, пока меня не будет? — попросил я.
— Конечно, сынок.
Майа улыбнулась, и от сердца у меня отлегло. Крепкая она была, надёжная.
Моя мать умерла рано: молодой, красивой, сильной. Я и не рассчитывал никогда, что будет рядом со мной такая же любящая, сильная, надёжная. Почти как мать.
Я обнял Майю и подумал: «Она присмотрит. А прятки эти… Ну ладно, ну шутят, наверно, девчонки.