Стеснения в ней не было совершенно, и постепенно я тоже притерпелся к её рукам. Уговорил себя, что я тут — вообще непонятно кто, а Майа со мною, как с сыном.
И вдруг испуг мелькнул на лице женщины. Чёткий такой. И одеяло это. Словно бы она застеснялась моего обнажённого тела.
Азрим, что ругал в это время своих бойцов, ломавших пустой сундук, на одеяло внимания не обратил, а вот Майю из аила выгнал.
Я понял: эти мрази ни одного мужика не нашли и решили устроить в деревне показательную казнь. Куда ж тут без зрителей!
Лежачий больной, вроде меня, мог только слушать крики женщин да сжимать кулак почти здоровой правой руки.
Но ничего. Заживёт. Не калека — ещё поквитаемся. На каждую хитрую задницу всегда найдётся хрен с винтом, было бы кому закрутить.
Лёжа я не мог видеть, что творится на улице. И мне очень хотелось подобраться к порогу, посмотреть и запомнить всех, кто там был. Память-то у меня хорошая, тренированная. И зрение отличное."
"Я поёрзал на своей подстилке.
Шаманка мне вставать запретила, боялась, что рана откроется. Но сейчас можно было рискнуть.
Зашипев от боли, я сел, придерживаясь за стенку, потом потихонечку встал и по этой самой стенке двинулся к светлому прямоугольнику дверного проёма. Шаг, ещё полшага. Отдышаться.
Колдун, побрезговавший моих бинтов, сам того не ведая, оказал мне услугу — прижёг рану.
Ещё шажок…
Меня пошатывало, босые ноги неуверенно ступали по земляному полу. Но я всё же добрался до двери и только там привалился к косяку, не в силах двигаться дальше.
С улицы тянуло горелым мясом, что-то звякало, хлопали огромные крылья. Но с этого ракурса было видно только полоску неба и стенку соседнего аила.
Цель была совсем рядом, ещё пару шагов, и можно будет выглянуть в проём. Сколько там воинов? Снайперку бы…
Грудь горела огнём. Ничего. Нужно сделать эти проклятые два шага.
Я покрепче ухватился за слегу…
И тут Майа, как птица кинулась, в аил из двери. Подхватила меня, едва стоящего на ногах.
— Сынок, ты чего? Тебе нельзя туда!
Я замотал головой. На улице кто-то плакал и выл, и на душе у меня было душно, словно она тоже горела.