— Думаешь, мальчишка был не один? Ну и что с того?
— Думаю, не медведь это был, а дракон! — возвысил голос колдун. — Когти вот так и прорывают броню на груди, когда он налетает грудь в грудь и хватает всадника! Вот и волосы у мальчишки сострижены! А не потому ли, что их обожгло дыханьем дракона? И на груди я тоже видел следы огня. Меня сбил собственный огненный след, но мой-то огонь был колдовской, лёгкий! Он едва опалил кожу. А под ним темнели старые ожоги!
— Ну и чего? — буркнул Азрим.
Он устал и думать уже совсем не хотел.
— А того, что на драконе бился в небе с нашими всадниками только один мальчишка! — колдун торжествующе осклабился. — Сын мятежника Юри, младший брат наследника этих земель, юный князь Камай!
— Терий Верден сам заколол мальчишку, — отмахнулся Азрим.
— А если мальчишка был под защитой мощного колдовства? Ведь медведь отвёл мне глаза, опустошил разум! Так же могло быть и на поле боя!
Азрим открыл рот, пожевал задумчиво, а потом до него дошло, и он подскочил, заорав воинам:
— Сматывайте шатёр! Летим назад!
— Да куда? Куда? — недовольно забурчали воины, только-только развернувшие этот проклятый шатёр.
— Значит, пойдёте пешими! — отрезал Азрим. — Если головы хотите сберечь! Терий Верден не простит нам, если упустим князя!
Глава 7
Пять медведей
Воины терия Вердена быстро свернули так и не поставленный шатёр. Навьючили на одного из волков, что были без всадника. На второго загрузили припасы.
Голодные, злые они не хотели пешком идти в ночь. Бурчали, что колдуну померещилось.
Но деваться было некуда: Азрим велел возвращаться, а с командиром не поспоришь.
Найманы ругаясь побрели во тьме по неразведанной тропе, ориентируясь только на лунный свет да чутьё волков, которых вели в поводу.
Уставшие звери тоже были недовольны. Они шли, низко опустив морды. Им не нравилось это ночное путешествие, не нравилось, что не дали мяса. Но сытых — их было бы не поднять с лёжки.
Волчьи всадники непривычны к долгой ходьбе. Сапоги на них мягкие, для полёта, а не для каменистых горных троп.
Полночи, сбивая ноги, шли они по распадку между горами, а он всё тянулся и тянулся, пока не наметился тонкий, как горло убийцы, проход в долину.
Воины воспрянули духом: дальше — они видели это сверху — и дорога была ровнее, да и до деревни оставалось не так уж много — час или два пути. Точнее оценить они не сумели — больно привыкли летать.