А вдруг среди барсов есть его подельник? Такая же замаскированная мразь?
Подумать над конспирологией ситуации мне не дали — окликнули:
— Гэсар!
Это был, разумеется, Истэчи. Остальные барсы — кто робел, кто не знал, как ко мне обратиться после всего, что случилось.
Я разом отдалился и от молодых, среди которых мне уже определили было положенное «безлошадному» барсу место, и от опытных воинов — ведь никто из них не смог бы убить демона.
Барсы — здесь были все, кто остался в лагере — столпились вокруг лежащего на земле тела Мергена и с тревогой поглядывали на меня.
Что же я сам такое? Как себя поведу? А вдруг я — тоже какая-нибудь нечисть? Или посланник Тенгри, светлого неба? Как определить это наверняка?
Я подошёл к телу Мергена, и передо мной расступились.
Недошаман лежал на боку, подогнув колени и, словно бы, обнимая мой меч.
Наклонившись к нему, я взялся за рукоять и принял устойчивую позу, чтобы выдернуть оружие. Но к моему удивлению, тело воина поддалось, как картонное.
Оно оказалось сухим и лёгким!
Я дёрнул сильнее, и Мерген треснул, а потом развалился пополам!
— Ичин! — заорал я оглядываясь.
— Ичин! Где ты? Сюда!
Это было, пожалуй, самое страшное из того, что я сегодня увидел."
"Призраки, демоны… В самой глубине души я всё ещё до сих пор не верил в их реальность.
Но Мерген только что был человеком из мяса и костей. Я буквально десять минут назад отменно врезал ему плашмя по хребтине.
Барсы стали перешёптываться, не осмеливаясь даже говорить при мне в полный голос. Но я видел: они тоже боялись того, что случилось с телом их бывшего товарища.
Наконец Ичин протолкался сквозь толпу и встал рядом со мной. Не наклоняясь к телу, поддел сапогом сухой человеческий остов в одежде Мергена.
Голова, полностью иссохшая, с пустыми глазницами и торчащими вперёд зубами легко отломилась от шеи.
— Что это? — спросил я, стараясь не показать ужаса.
Ичин пошевелил носком сапога грудную клетку Мергена и указал пальцем:
— Смотри!
Остатки одежды осыпались с костей, и я увидел на иссохшей грудине чёрный камень на кожаном шнурке.
Камень был матовый, жирный, округлой формы, с дыркой как у «куриного бога». Вроде бы ерунда, но под ложечкой ёкнуло — тело Камая знало, что это за камень.