А что если амулеты специально внедряли именно с этой целью? Раздавали воинам и охотникам, чтобы следить потом за глупым врагом?
Ведь есть же у терия Вердена и шпионы, и группа влияния в здешних землях. Не дуром же он попёр на местного правителя.
Готовился, наверное, гад. Стратегию пилил.
— Сколько отсюда лёту до ставки терия Вердена? — быстро спросил я Ичина.
— Два дня, не меньше. Волки не смогут лететь по прямой, им придётся обогнуть вершину Теке.
— А драконы?
Ичин нахмурился и тоже посмотрел в небо. Горы здесь были старые, поросшие кедрами.
— Уходим! — решил я и обвёл глазами напряжённые лица барсов. — Берите оружие и припасы! Быстрее. То, что нельзя унести с собой — нужно спрятать в лесу!
Молодёжь послушалась меня, побежала к аилам. Те, что постарше, замялись, поглядывая на Ичина.
Я выругался про себя. Понял, что нарушил субординацию, и надо как-то выкручиваться. А я даже не знал ещё, как тут положено обращаться к командиру отряда.
Ичин, однако, качнул головой в ответ на мой растерянный взгляд и скомандовал барсам:
— Быстрый сбор. Уходим на волчью тропу. Лишние припасы — снести в овраг!
И старшие тоже бросились к своим аилам.
Ичин посмотрел на меня вопросительно, покачал головой:
— Кто ты, воин?
Я пожал плечами: ну что я ему скажу? Что в меня вселился какой-нибудь местный дух?"
"Про Камая мне рассказывать не хотелось. Это была не моя тайна, а тех странных теней, что послали меня сюда. Да и доказать свою принадлежность к роду правителей я не смог бы ничем.
— Нужно изобразить всё так, словно воины здесь, в лагере. Отдыхают, — сказал я вместо этого. — Разжечь костёр, чтобы он теплился потихоньку. Можно сделать пару чучел из одежды и палок, чтобы вроде как воины сидят у костра.
Ичин кивнул.
— Делай, Гэсар, — сказал он каким-то надорванным голосом. — Делай, как учат тебя твои духи. Я не знаю, кто ты, но ты не Кай. Но и не враг нам.
— А почему ты не остановил его? — спросил я, стараясь не форсировать интонаций, чтобы не звучало как обвинение. — Ты же шаман? Ведь было видно, что Мерген задумал какую-то смуту?
Ичин невесело усмехнулся и расстегнул наруч на левом запястье, уронив его к своим ногам.
Я увидел, что рука его перемотана заскорузлой от крови тряпкой.