Как мне объяснили, строят их про запас, для крестьян, которые надумают перейти от другого землевладельца. Кстати, в одной деревне могло быть по несколько землевладельцев. Часть дворов могла принадлежать одному дворянину, часть — другому, а часть — монастырю. Только в царских селах и деревнях хозяин был один. Не знаю, кому принадлежали Преображенское и Семеновское, но основную часть населения в них составляли военные. В первом улицы были заполнены людьми в зеленых мундирах, во втором — в синих. Кстати, лошади и у тех, и у других были еще хуже наших, так что зря я материл царских конюхов.
Петр Первый обитал в просторной новой избе-пятистенке, которая стояла между строящимися казармами. В обоих помещениях было накурено так, словно дым из русской печи, которая была в первом, жутко чадит, несмотря на то, что ее сейчас не топили. Царь сидел за столом вместе с восемью подчиненными, все без бород, так что не зря я сбрил свою перед поездкой сюда.
— Да мне наплевать, что думает архиепископ! — кричал Петр Первый одному из подданных, пожилому мужчине, явно родовитому, который держал правую руку у подбородка, то ли прикрывая на всякий случай от удара, а говорят, царь скор на руку, то ли стыдясь, что нет бороды.
— Сделаю, батюшка, возьму грех на душу, — смиренно замерил тот.
— Ты выполняешь мой указ, значит, все грехи на мне, — успокоил его царь, а потом заметил меня и воскликнул иронично: — О-о, дождался, наконец-то! Я уж думал, что раньше зимы не приедешь!
— Так и царство у тебя не малое, с конца в конец год скакать, не то, что в Голландии или Англии, — улыбнувшись, произнес я.
— Да, отмеряно мне не мало, — не без гордости согласился он. — Еще бы порядок здесь навести, как у них.
— Придется выбирать что-то одно, потому что порядка на такое большое пространство не хватит, — сказал я.
— Вот и я говорю, что за всеми не уследишь, — поддакнул Меньшиков.