Корсар

Я переключил его внимание на свои новые поместья под Тулой. Там не принадлежали три деревни и часть большого села Новотроицкое. В этом селе, кроме меня, были еще два хозяина — подполковник Семеновского полка Карпов, отличившийся во время штурма и получивший очередной чин (был майором) и полторы сотни дворов, часть из которых находилась в Новотроицком, и сам царь, которому принадлежала примерно четверть дворов, но, как догадываюсь, только до следующей победы, когда ими наградят какого-нибудь отважного командира.

"

"Жена спокойно отнеслась к моей любовнице. Может быть, благодаря слухам о царской милости. По мнению Анастасии, на служанке я уж точно не женюсь. Она не догадывается, какой в этом плане сюрприз преподнесет своим подданным царь Петр, женившись и сделав императрицей служанку, побывавшую замужем за шведским солдатом и походившую потом по русским рукам, начиная от солдатских. Кстати, таким макаром царь стал ближе к своему народу. По крайней мере, многие его поданные могут с полным основанием называться его молочными братьями.

Моя жена сделала Марту своей служанкой. В том числе и потому, что больше ведь не у кого учиться, как здесь говорят, политесу. Марта Зуяне тоже не суперучитель по западноевропейским правилам хорошего тона, но хотя бы знает, как надевать на хозяйку платье «немецкого» фасона, правильно затягивает корсет и подсказывает, где и какие прибамбасы прицепить, чтобы выглядеть еще наряднее и богаче, причем последнее важнее. Летом вторым рейсом Хендрик Пельт привез два больших тюка самых модных в Англии (по его представлению) женских шмоток. Большая их часть была не по размеру барыне, так что дворовым девкам и сельским портнихам было, чем заниматься всю осень и зиму.

Я же завел свору борзых и свору гончих собак. Уже есть порода русские псовые борзые. Как по мне, не отличаются от тех, что будут в двадцать первом веке, такие же высокие, сухие, элегантные и с узкими длинными мордами, хотя я в них не большой специалист. Гончие пока самые разные.

Их подбирают по рабочим качествам, а не экстерьеру. По большей части они ниже французских гончих, но выносливее, неприхотливее, грубее и злее, причем до отчаянности. Для собак построили на подворье тестя две псарни, чтобы своры не перемешивались, и завели псаря — сутулого и угрюмого бобыля, у которого сгорело подворье подчистую и остался неподъемный долг перед тестем, пришлось идти в кабалу. С собаками бобыль обращался грубо, однако они его любили.