Как ни странно, обычно труднее всего борзым было взять зайца, который порой выделывал такие фортели, что я диву давался. Зато с ним меньше всего было возни, когда его догонят. Придушенный, он почти не дергался в собачьих зубах. Дольше всего отбивался волк, но и его борзые успокаивали общими усилиями, причем аккуратно. Борзых, рвущих зверя, выбраковывают. Добивать зверя было правом хозяина своры, но я передавал эту честь своим гостям. Зайца били по носу чем-нибудь тяжелым, лису удушали руками, чтобы не испортить мех, а волку перерезали глотку.
52
В начавшей выходить с января, первой российской газете «Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском государстве и во иных окрестных странах» появилась заметка, что турецкий султан, которому в этом году война с Россией была ни к чему, заменил крымского хана Девлет-Гирея на его отца Селим-Гирея, который уступил место сыну три года назад. Как мне рассказали, занимает пост хана в четвертый раз. Так сказать, резервный крымский хан: когда основной не справляется, его заменяют на Селим-Гирея, пока не найдут более походящую кандидатуру.
Перед походом, опять же по просьбе тестя, я сходил в церковь с женой. Отслужили молебен за успех в бою русских ратников и возвращение их домой в целости и сохранности. Так понимаю, мероприятие потребовалось для снятия каких-либо сомнений о моих планах на Анастасию, хотя тесть аргументировал другим.
— А то в народе говорят, что ты в бога не веришь, — смущаясь, будто источником такого мерзкого слуха является он сам, сказал Иван Савельевич.
— Что в бога не верю — это ерунда, главное, чтобы бог верил в меня, — произнес я в ответ, чем вогнал в ступор тестя и всех тех, с кем он пытался разжевать услышанное.