Никто никогда не провожал меня в школу и не встречал, не водил поесть пирожное в кафетерий мистера Вока на двенадцатой улице.
И дни рождения не отмечались. Весь праздник заключался в покупке простой игрушки. Не было веселых представлений, аттракционов и торта. Нет, меня одевали и обували, конечно, и кормили, и игрушки у меня были, но не было внимания, как у других девочек. Меня никогда не целовали и не обнимали. Не гладили по голове и не поднимали за руки, чтобы я перелетела через бордюр тротуара.
Я слишком рано стала это понимать и изо всех сил пыталась исправить отношение к себе.
Слезы текли по щекам, хотелось убежать и спрятаться под кроватью, чтобы не нашли. Но это бесполезно. Папа только сильнее отлупит.
Обувшись, я обреченно стояла и ждала папу, размазывая слезы по лицу.
Отец схватил меня за руку, грубо потащил к подъехавшему левиакару. А я смотрела по сторонам и ждала помощи. Может бабушка подоспеет и не отдаст меня? Ведь ей же я нужна, она-то меня любит. Но почему же она просто ушла и не оставила меня себе? Тоже предала, как и все остальные.
Никто не появился и не помешал папе затолкнуть меня в левиакар. Дверь с тихим шипением закрылась, отрезая нас от остального мира и приближая неизбежное. Папа обозначил на табло управления конечный маршрут – космопорт. И мы поехали.
– Папочка, не отдавай меня в другую школу, я буду самой хорошей, обещаю, – в очередной раз взмолилась я, мой голос стал хриплым от слез.
– Замолчи, Селена, ты еще маленькая и не понимаешь. Я мужчина и хочу сына. Это все твоя мама, если бы она следила за своими днями, то не проворонила бы беременность.
– Ну папочка, ну пожалуйста! Ну, давай вернемся домой, – канючила я, плача и пытаясь забраться отцу на коленки. Обнять его крепко-крепко, чтобы не отпускал.