Пнув лежащего еще раз, полковник пригладил растрепавшуюся прическу, заправил рубашку, одернул пиджак.
– Ол раит! – сказал. – Позови охранников. Пусть уберут эту падаль…
Очнувшись в знакомой камере, оглушенный, измордованный, Сергеев не сразу собрался с силами. Он подтянул колени, со стоном сел. К стене прислоняться не стал – спина обожженно горела.
Пушник ни о чем не спрашивал. Кто знает, как вел себя наверху старлей. Судя по виду, держался правильно. Но все же…
– От меня требовали сотрудничества, – сказал Алексей.
– Сколько предложили?
– Полмиллиона и чин подполковника американской армии.
– Взял?
– Как видишь…
Оба замолчали. Алексей опасливо покосился на сокамерников. Доверять никому нельзя. Они с Пушником однополчане. Попали сюда известно как. А эти, может, сами?.. Попасть – попали, а вырваться можно лишь ценой предательства. Но/кто знает, как правильно? Стоит сказать – да, и кончатся мучения. Надолго ли?.. Предатели не нужны ни своим, ни врагу. Солгавший своему народу – веры не заслуживает… Этот американский контрразведчик использует его, а потом выбросит в ту же помойку.
– Оказывается, ты дорого стоишь. А я и не знал, – неопределенно сказал Пушник.
Алексей вспыхнул:
– Думаешь, продамся?
– Не обижайся, старлей, – примирительно шепнул прапорщик. – Жизнь нас сейчас проверяет на самый жестокий излом. В нашем положении с людьми может всякое произойти.
– Да-да, верить нельзя…
– Кому нельзя, кому – можно. Поодиночке передушат, как кур. А если думать и действовать сообща…
– Считаешь, в тюрьме возможно на что-то надеяться?
– В фашистских лагерях смерти создавали подпольные организации.
Разговор был прерван приходом бочковых. Принесли обед. Из дальнего угла камеры вышел огромного роста мордастый мужик, густо заросший рыжей щетиной, взял свою миску и скрылся в темноте.
– Опять тухлятину приперли, – послышался его голос. – От такой жратвы я без пыток скоро ноги протяну.
– А ты рассчитывал на бифштекс? – спросил насмешливо Пушник.
– Помолчал бы, прапор, – огрызнулся гигант, выскребая из глиняной миски маисовую кашу.
– Откуда звание мое знаешь?
– Два уха имею, даже музыкальные. Дома на балалайке играл, на гитаре.
– Полезные таланты, – заметил Пушник. – Подойди поближе, познакомимся.
– Много чести. Сам хиляй. Безногий, чи шо?
– Считай да. Контузия позвоночника.
– Извиняй в таком разе.
Гигант подошел, присел на корточки, протянул руку:
– Будем знакомы. Крещен Михаилом.