Разве можно полюбить ребенка, который взял от таких родителей все самое худшее?
Теперь понимаете, почему я не хотел оставаться наедине с собой? Вот и в тот день я был одним из инициаторов похода, я готов был часами ходить по местности населенной кабанами при затрудненной из-за дождя видимости и слышимости. Это была первая ошибка.
Мы разделились, чего нельзя делать даже при хорошей погоде и отличной видимости. Наши отцы не раз пренебрегали правилами, а для нас это было обыденностью, поэтому никто и не решил возразить.
– Ты спешишь, надеюсь, потому что, через сто метров есть потрясающий обрыв? – бросил мне в спину Мейсон, ведь они оба едва поспевали за мной, а мне всего лишь хотелось держаться от них на расстоянии.
– Знаешь, до меня доходили слухи, что ты лучший аутфилдер университетских «Флоридских Тигров», но сейчас ты плачешься и просишь меня идти медленнее. Может, перейдешь в балетный класс, Мейси? – спросил я, даже не оборачиваясь.
Мейсон прицепился ко мне с самого утра, возможно, всему виной визит моей матери, случившийся накануне, и ее ссора с Джеммой. Возможно, стоило винить молчаливость и отстраненность Дэниела, который не встал ни на одну из сторон в споре любовницы и жены, а может, Мейсон разозлился, когда утром я пихнул его плечом.
– Как ты меня назвал?
– Так, как следовало назвать тебя еще в родильном доме.
– Мы поссорились, – сказал я Барбаре, все еще ощущая холод дождевых каплей и стойкий запах леса: хвои и сырости земли.
– Нет, неужели…? – Барбара не договорила, зажала руками рот. Яркий свет от экрана заставлял ее глаза блестеть, а значит, она едва сдерживала слезы.
– Отец хотел разнять нас, но не успел даже подойти. Раздался громкий шум – выстрел, и мы с братом замерли. Краем глаза я заметил, как отец упал, на ярком неоновом жилете росло красное пятно.
– Мейсон выстрелил в Дэниела?
– Случайно. Это была чудовищная и глупая случайность. Должно быть, он нажал на спусковой крючок, а ствол ружья был направлен как раз в сторону отца.