Александру Македонскому он достался без проблем из-за глупых действий сатрапа Арзама. Когда Скифская ила, следующая передовым дозором, подъехала к Тарсу, в деревеньке километрах в пяти от города нас встретила делегация горожан. Это были греки, причем одетые по последней афинской моде, а не вавилонской, как принято в этих краях.
Старший из них по имени Пириламп, крючконосый блондин лет сорока, сразу заявил мне:
— Народ Киликии с нетерпением ждет Александра Македонского, своего освободителя от гнета Ахеменидов!
Главной причиной нетерпения тарсцев был слух, что македонский царь отменяет часть поборов.
— Так ли это? — первым делом спросил Пириламп, когда мы с ним пили местное, очень сладкое вино под раскидистым инжиром во дворе дома деревенского богатея.
— Да. И в зависимости от того, насколько уважительный, даже подобострастный прием окажете ему, насколько больше льгот получите, — подтвердил я. — Александр Македонский все больше вживается в роль азиатского тирана, в которой лесть заменяет воздух.
— Я смотрю, тебе не нравится македонский царь, — сделал вывод тарский грек.
"— Он мне не родственник, чтобы нравиться. Александр командует армией, в которой я служу, поэтому мы с ним на одной стороне, но я не македонянин, поэтому в первую очередь блюду личный интерес, как и ты, и любой другой нормальный человек, — объяснил я.
— Ты рассуждаешь, как истинный грек! — отвесил мне комплимент Пириламп, тренируясь, видимо, перед предстоящим излиянием подобострастия.
В Тарсе мы застряли надолго.
Хребет идет практически параллельно юго-восточному берегу Искендерунского залива, который сейчас носит название Исский по городу Исс, располагающемуся неподалеку от того места, где будет основан Александром Македонским и назван в честь самого себя город Александретта (Малая Александрия) или по-турецки Искендерун. В будущем я бывал в этих местах, но сейчас не узнал их. Исс был поменьше Тарса, хотя и считался его главным конкурентом.