К тому же мне выпал отличный шанс отодвинуть вице-президента «Пи энд би» на задний план. Помимо всего прочего, пусть сумочка исчезла, вы явно не на мели. На столе лежат девять долларов и тридцать центов.
– У меня отложено немного денег.
– Тем лучше для вас. Запомните: никаких разговоров, пока я не разрешу. Увидимся завтра утром.
Он оставил Эми приходить в себя, нашел внизу консьержа и, сунув ему доллар, попросил впустить доктора Вейла. Дождь лил не переставая, но машина ждала Фокса прямо у подъезда.
Три поворота спустя он наконец выехал на Седьмую авеню, по которой направился на север. Будь с ним в машине кто-нибудь из друзей или помощников, они ощутили бы покалывание от предвкушения грядущих важных событий: Фокс принялся выводить мелодию «Парада оловянных солдатиков». Дворники на ветровом стекле помогали, отщелкивая ритм: «Ладе-да тум-тум, ладе-да тум-тум…», пока «везерилл» ехал в центр города.
В окрестностях фабрики Тингли улица казалась совершенно пустой, обезлюдевшей под проливным дождем.
Фокс припарковался прямо напротив парадного крыльца, достал из отсека для мелочей пистолет и фонарик, сунул первый в карман, зажав второй в руке, выбрался из машины под холодные струи и бегом пересек тротуар. Но сначала он направился к темному проезду для грузовых машин, чуть правее главного входа. Посветив фонариком, он убедился, что проезд пуст, включая погрузочную площадку посередине. Тогда Фокс снова выбежал из-под укрытия, взлетел по двум каменным ступеням, нашел входную дверь распахнутой, как описывала Эми, вошел в здание и поднялся по скрипучей лестнице, не нуждаясь в фонарике, так как свет был включен.
В приемной он провел секунд десять без движения, но не услышал ни малейшего шороха, после чего проследовал дальше, не пытаясь приглушить звук собственных шагов. Все двери были открыты.
Пройдя два шага по кабинету Артура Тингли, Фокс остановился у края ширмы и снова замер. Если принять рассказ Эми за чистую монету, то именно здесь она должна была получить удар по голове.
Учитывая ширму, рассказ выглядел правдоподобно. Зайдя за край ширмы, Фокс посмотрел вниз.
Напрягшиеся мышцы вокруг рта и вдох через ноздри – чуть резче и глубже обычного – остались единственной видимой реакцией Фокса на то, что предстало его глазам. Ему хватило одного взгляда, чтобы вероятность того, что Эми, находясь в ступоре, не оставила еще живого дядю медленно истекать кровью, обратилась в уверенность.
