Но неуверенность, зыбкость мира между нами, все равно угнетала.
– Князь, позвольте спросить? – я радовалась, что тени скрывают мое лицо, а гулкое эхо шагов – сбитое дыхание.
Лоркан едва слышно усмехнулся, вскользь прикасаясь своей рукой к моей. Я вздрогнула – кожа его пылала, как будто резко подскочила температура.
– Не помню, что я когда-либо запрещал вам задавать вопросы.
– Как я могу искупить свою вину… за ложь? – в горле мгновенно пересохло от страха. Я ждала ответа и боялась его услышать. Мои чувства, которым не следовало бы рождаться, заявили свое право на жизнь.
Князь помолчал, и монотонный звук его шагов заглушался биением сердца в моей груди. Я почти оглохла, но голос Лоркана пробился сквозь заложенные уши:
– Ималия, позвольте я расскажу одну историю. Для вас не секрет: Одхан искренне не понимал, почему я проникся к вам таким расположением, что позволил дерзить, спорить и даже действовать по-своему, в обход моих указаний.
Он вновь перешел на уважительную форму обращения, как будто мы вернулись на много недель назад, к самой первой встрече лицом к лицу.
– Долго думал, пытаясь понять – когда, когда же? И вспомнил. Прием в честь дня рождения виконта Унджаль. Припоминаете?
Я нахмурилась, пускаясь в воспоминания. Конечно, я помнила, главным образом потому, что ни виконт, ни его прекрасная жена на прием не явились – задержались в пути от пограничных фортов.
– Я до деталей помню, в каком именно платье вы появились на приеме – пена кружев и тонкий шелк, белый как первый снег. Едва увидев вас, беседующей с гостями, больше не смог отвести глаз.
Сердце забилось еще быстрее – не часто я слышала подобные слова в свой адрес.
Но Лоркан продолжал говорить.
– Вы были красивы, бесспорно. Но куда сильнее привлекла тайна, окутывающая ваш образ – никто из моих подданных не мог сказать наверняка, кто вы и откуда. А еще печаль в ваших глазах: пускай вы улыбались, но за маской веселья я видел боль, которая не проходила.