Моя подруга-дельфин пыталась оттолкнуть рыб с пути, но косяк бросился в нападение, разинув сотни пастей с тысячами зубов-иголок. Пронзительно свистнув, Шари снова нырнула, и косяк оставил нас в покое. Я поплыл за ней.
– Не будут же они вечно этим заниматься, – попытался успокоить её я, хотя и сам не очень в это верил.
– Надеюсь… Когда я волнуюсь, мне приходится дышать чаще, чем обычно. – Шари попыталась проскочить сбоку от барракуд. Но они оказались быстрее и отрезали ей путь наверх.
Я с беспокойством заметил, что Шари всё сильнее нервничает:
– Воздух… Мне нужен воздух!
– Что-нибудь придумаем, – беспомощно сказал я, как говорят в ситуациях, когда не знают, что делать.
Но потом в голове у меня снова зазвучала та самая песня, подталкивая меня к действию: Do you believe you can walk on water? Do you believe that you win this fight tonight?[8]
Мой страх на мгновение отступил.
– Прорвёмся! – крикнул я подруге и напряг все мускулы. Оглушая противников ударами хвоста и кусаясь, я кружил рядом Шари, не подпуская к ней врагов. Моя подруга-дельфин рванула наверх и… вынырнула на поверхность! С облегчением фыркая, Шари вдыхала морской воздух, а я прикрывал ей тыл.
Одна проблема решена – осталось несколько сотен.
Барракуды бешено кидались на нас, пока мистер Уильямс не объявил короткую передышку, чтобы рыбы снова сбились в косяк.
– Тебя сильно покусали, Тьяго? – Теперь уже Шари кружила рядом со мной, внимательно меня осматривая. – Надо сматываться, пока не поздно!"
"Перед этим несколько барракуд одновременно вцепились зубами мне в хвост, который и так уже будто побывал в руках сумасшедших татуировщиков. Боль пронзила всё моё тело, и я потрясённо заметил, что Шари тоже пострадала: спина, хвост и плавники у неё были изранены и кровоточили.
– Да, бороться дальше не имеет смысла – отступаем! – крикнул я подруге.
Мы проиграли, и у трёх пойманных акул больше нет надежды на спасение. Преступники победили.
– Я заснял что мог, – сообщил вернувшийся Марис. – Но сверху плохо видно, что происходит у вас внизу. Вы в порядке?
– Не очень! – крикнул я в ответ – теперь уже нет надобности перешёптываться.