Тень Великого Древа (СИ)

А разве это плохо, что у дамы есть характер? Покорную овцу я б не смог любить.

Адриан метнул и перебил бросок шута.

- Друг мой, не хочется ранить тебя напоминанием, но ты – мятежник и цареубийца. Готовился свергнуть моего отца, а родня Карен во всем помогала.

Шут выкрикнул:

- Жена – невиновна! Я поклялся тебе!

- Видишь ли, какой нюанс. Безгрешный человек на месте Карен опасней виноватого. Преступник, коего наказали по заслугам, а после выпустили на волю, чувствует стыд и радость свободы. Он может быть преданным своему спасителю.

Но тот, кто был наказан невинно, жаждет мести. Душа, отравленная обидой, делает его крайне опасным существом.

- Карен не на тебя злится, владыка. Не ты же ее наказал!

- Можешь ли поклясться головой, что Карен ничего против меня не замышляет?

Менсон стукнул себя пальцем по шее:

- Лежать мне на плахе, если не прав.

Владыка прищурился:

- Поклянись не своей головой, а ее.

- Это в каком же смысле?

- Хочу ясного понимания, мой друг. Если Карен провинится, я не стану спрашивать с тебя.

Спрошу с нее. По всей строгости.

- Владыка… - Менсон стиснул свою бороду в кулак, дернул аж до боли. – Владыка, не будь таким! Мы тебе - никакого вррреда!..

- Вот и прекрасно, - улыбнулся Адриан. – Пускай так останется впредь. Коль ты хозяин в семье, проследи за супругой.

Он выдвинул ставку в середину стола.

- Мои вопросы исчерпались. Имеешь ли свои?

Менсон прошелся по балкону, бурча под нос. Злился на жену: из-за дурных ее выходок страдает дружба с Адрианом, приходится оправдываться на пустом месте.

Однако часть гнева – малая, но заметная – адресовалась владыке. Именно это чувство Менсон стремился унять.

Люди на площади разразились смехом – видно, актерам удалось-таки пошутить. Один из труппы взлетел над сценой и задергался вниз головой, грозя кулаками толпе. Разлетались, - подумал шут. Кому не лень, все порхают, что твои мухи! Мими на корабле, шиммерийцы на шаре, а этот на чем?.. Похоже, на механизме камнемета.

Видать, еще от Северной Вспышки остался.

- Колпак спросит корррону: справедлив ли ты с северянами, владыка?

Огонь сверкнул в глазах Адриана.

- С мятежниками, бунтарями и предателями? Отнюдь не справедлив. Сейчас я непозволительно мягок. Справедливость наступит в день, когда Ориджины и их генералы разживутся пеньковыми ожерельями.

- Владыка, позволь прррямоту. Кукловод творил от твоего имени мерзкие дела. А ты попускал из расчета на выгоду.