Если Хаардрад явится сюда за ней, мы прикончим его, вот и все!
— Ты, кажется, окончательно потерял рассудок, Седрик?
— Довольно! Отец и так задержал меня слишком долго своими дурацкими поручениями! Послал привести какую-то дорогую лошадь, купленную у кузена! И все это время я ни о чем не мог думать, кроме девчонки, а теперь не стану больше дожидаться, чтобы взять ее! Она моя и принадлежит мне! И я буду делать с ней все, что захочу!! — Седрик неожиданно рассмеялся:
— Ну как, Арно? Останешься и будешь наблюдать? Или считаешь, что сейчас самое время засвидетельствовать почтение моему папаше?
Арно недобрым взглядом окинул приятеля и посмотрел на Бренну, но, не вынеся ее молчаливой мольбы о помощи, поспешно отвернулся и в бешенстве вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Он, конечно, и не подумает вернуться, чтобы еще раз попробовать урезонить Седрика, но Бренна на это и не рассчитывала. Арно приходилось выбирать между состраданием к пленнице и верностью другу, и, к несчастью для Бренны, победила преданность.
Теперь началось настоящее испытание. Либо Бренна покинет этот дом, обагрив руки кровью врага, либо позволит этому молодому ублюдку взять себя силой и навеки потеряет надежду на любовь Гаррика. Гаррик ничем не лучше других мужчин — он тоже не захочет делить ни с кем свою собственность и, конечно, будет осуждать Бренну за случившееся, хотя она ни в чем не виновата. Как несправедливы мужчины к женщинам!
Седрик еще не дотронулся до нее, хотя этот момент вот-вот настанет.
— Поди же сюда, моя красавица, — льстиво уговаривал он. — Ты ведь говоришь на нашем языке и знаешь, чего я хочу.
Девушка не ответила ни слова — за нее говорил взгляд огромных серо-дымчатых глаз. Эти широко распахнутые, потемневшие от гнева и отвращения озера жгли Седрика презрением. Однако его это ничуть не трогало и даже не удивляло.
— Значит, собираешься сопротивляться? — осведомился он, подняв брови и пренебрежительно скривив губы.
— Грязная свинья! — выпалила Бренна. — Попробуй коснуться меня и проживешь ровно столько, чтобы только успеть пожалеть об этом!
— О нет, моя крошка, мне не о чем жалеть! — Седрик лишь громко расхохотался.