В этот раз даже как-то громче, чем раньше. Надо же… Типа, спортсмен, а нырять нормально, без плеска, не научился…
Но хорошо, что внял предупреждению и свалил…
Только я выдыхаю с облегчением, как голой ноги касается крепкая тяжелая ладонь. Ведет нахально вверх по бедру… За ягодицу жамкает!
А это уже наглость!
Взвиваюсь на лежаке, готовая вмазать по мерзкой физиономии!
И замираю, потому что прямо напротив на лежаке сидит… Серый.
Он полностью одет, дорогая рубашка, классические брюки, очки. Выглядит здесь, у бассейна, нереально неуместно, настолько, что я моргаю, думая, показалось мне или нет?
Может, просто дофантазировалась до галлюцинаций?
Но ладонь на заднице, которая никуда не делась, а, наоборот, стала более жесткой, теперь уже придерживая меня, чтоб лишний раз не дергалась, дает понять, что я в реальности нахожусь.
— Конфетка… — голос Черного за спиной, довольный, низкий, заставляет ахнуть. А сердце замирает жалобно. — Ну чего ты дергаешься?
Оборачиваюсь, жадно скольжу взглядом по огромной фигуре в привычной белой футболке и джинсах.
Черный с солнечных очках, небритый, растатуированный, невероятно брутальный. И улыбается так нагло…
— Боже… Вы… — у меня нет слов.
Нелепо раскорячившись, стою на четвереньках на лежаке.
И лишь глупо поворачиваюсь сначала к одному, затем — ко второму, просто не веря собственным глазам.
— Здесь…
— Мы, — кивает спокойно Черный, — здесь.
А Серый, ни слова не говоря, тянется ко мне и, прихватив за затылок, жадно и глубоко целует.
У меня как-то сразу все мысли в голове исчезают, и мышцы во всем теле начинают дрожать.
Я скучала!
Боже, как я скучала по этому!
По бесцеремонности этой, невыносимым собственническим действиям.
Сзади прижимается Черный, огромные лапы скользят по ягодицам.
И это правильно… О-о-о… Как правильно… Выгибаюсь, потираясь задом о жесткую выпуклость на джинсах, и Черный матерится, тихо, но прочувствованно.
И по этому! По этому тоже скучала!
Я по этим гадам скучала! Бессовестным! Почему так долго не ехали???
— Я говорил, надо было сразу, — рычит досадливо за моей спиной Черный, — а ты “посмотрим, понаблюдаем”… Смотритель, бля…
Серый останавливается, облизывает губы, глядя сверху вниз на мое запрокинутое к нему лицо. Взгляд его за стеклами очков горячий, безумный.