— Неужели похоронишь вот так по-собачьи? Неужели забудешь то, как дружили?
Его голос в лесной тишине звучит особенно нервно. Он словно загнанный в ловушку зверь пытается ухватиться за любую соломинку, чтобы спасти свою поганую задницу от мщения. А мне хочется мстить. Несмотря на то, что раньше нас связывала не только ненависть, но и дружба. Её я давно по отношению к нему похоронил.
— Ты меньше базарь, Рома. Больше работай.
Когда яма вырыта ему по плечи, Дмитрий Алексеевич просит остановиться. Ромка бросает лопату себе под ноги и истерично смеется. Понимает, что конец его близок и только чудо спасёт его от смерти.
Он отец моего ребёнка, Илья.
Перед глазами всплывает встревоженное лицо Альбины. Она не приемлет насилия в любом его виде, даже за драку тогда разозлилась. Я думаю о том, как буду смотреть ей и дочери в глаза, особенно когда она начнёт расти и будет хоть немного, но походить на Игнашева.
— Закончили, — произношу, когда замечаю, как с лица Игнашева стекает несколько капель пота, несмотря на нулевую температуру на улице.
— Мы же только начали, Громов, — произносит удивленно Дмитрий Алексеевич.
— Я говорю, что закончили. По домам поехали. Дальше пусть сам выбирается.
Глава 44.
Илья.
— Привет, — Альбина открывает дверь в свою квартиру и сторонится, пропуская меня внутрь.
В комнатах не горит свет, на часах перевалило за полночь, поэтому её дочь наверняка уже спит. Перешагиваю порог квартиры, снимаю с себя верхнюю одежду и ботинки и прохожу в гостиную, где слабо горит ночник.
Судя по сладкому попкорну в высокой тарелке и баночке газированного напитка Альбина не спала.
— Ужинать будешь? — спрашивает, одергивая вниз короткое платье."
"Она всё ещё чувствует себя рядом со мной неуютно. Закрывается руками, обхватывая себя за плечи и как-то слишком отстраненно смотрит, словно не мне признавалась в любви прошлой ночью.
— Не голоден, — отрицательно мотаю головой. — Иди ко мне, Кудряшова. Я не кусаюсь.