— Да, спасибо, Надя, я помню, — киваю в ответ.
Отодвигаю в сторону папки с историями болезней, поднимаюсь с места, подхожу к окну и, отодвинув шторку, выглядываю на улицу. Не думать о том, что будет, когда приедет Илья, не получается. В котором часу состоится наша встреча? О чем мы будем говорить? И приедет ли он вообще?
— Аль, что с тобой случилось? Ты целый день сама не своя, — произносит Дашка, поправляя на переносице очки в чёрной оправе. — Выглядываешь кого-то, волнуешься. Это всё Громов, да?
Дарья относится к числу тех, кто ненавидит Илью.
— Илья… он должен приехать, чтобы поговорить, — зачем-то рассказываю то, что меня гложет.
Поделиться с мамой я не могу, с Ромкой, соответственно, тоже. Остается только Дашка — родная моя душа.
— Глупая… Ой глупая ты девка, — качает головой подруга. — Он же задурит твою голову, и ты ему тут же поверишь.
— Это просто разговор, — пресекаю её. — Ничего у нас больше не будет.
Последняя неделя нашей семейной жизни с Ильёй была самой для меня запоминающейся. Я просто упаковала свои вещи, съехала из нашей общей квартиры, которая принадлежала к Громову и переехала к себе. Он приезжал и не единожды. Стоял по нескольку часов под моей дверью и просто молчал, а я не находила в себе силы, чтобы открыть и выслушать его, считая, что всё делаю правильно и после его отъезда будет не так больно.
Я захожу в операционную и выключаю голову. Нет, конечно же, я оставляю в ней опыт и знания, полученные в области медицины, но полностью абстрагируюсь от личных проблем — они только мешают сконцентрироваться. Операция проходит хорошо, несмотря на то, что длится почти два часа.
Вернувшись в ординаторскую, первым делом беру в руки телефон.
Илья берет трубку сразу же.
— Привет, Кудряш. Я жду тебя у входа в больницу. Спустишься или мне подойти?
— Спущусь, — поспешно отвечаю я. — Мой рабочий день ещё не окончен.
Я немного лукавлю. Моё рабочее время уже подходит к концу, но о том, чтобы звать его в отделение и речи нет.