— Это мой мальчик, — она протягивает руку через стол и похлопывает его по руке.
— Мне трудно поверить, что ты хорошо учишься, — сухо замечаю я.
— На самом деле у меня средний балл 4,15, сэр. Может, я и не выгляжу так, но у меня потрясающая память. Хотя вашему второму сыну нравится называть меня глупым.
Я улыбаюсь про себя, гордясь Лэном, но тут Брэн гладит Николая по руке.
— Ты не глупый. Кроме того, Лэн считает девяносто девять процентов населения умственно отсталыми, так что проблема в нем.
Он что сейчас его утешает?
Боже милостивый, пожалуйста, ослепи мои гребаные глаза.
— Пока ты так не думаешь, мне наплевать на мнение Лэндона обо мне.
— Вы, ребята, такие милые, — у Астрид на лице такое мечтательное выражение, которое можно описать только как обморок.
— Так и есть, верно? — Николай ухмыляется, как гребаный идиот, и толкает моего сына локтем в плечо. — Слышал? Даже твоя мама считает нас милыми.
— Прекрати, — шипит он себе под нос, скорее от смущения, чем от раздражения.
Я бы очень хотел, чтобы это было гребаное раздражение.
— Итак, что тебе нравится в моем сыне? — спрашиваю я своим торжественным тоном, и это сразу же портит веселое настроение.
Николай — единственный, кто не улавливает ни укола, ни тона, а если и улавливает, то полностью игнорирует.
— Правильнее было бы спросить, что мне в нем не нравится. А это, наверное, только три вещи… Хотя нет, беру свои слова обратно. Иногда мне и они тоже нравятся, так что это не в счет.
— Это твой способ не сказать мне ни одной вещи, которая тебе нравится?
— С удовольствием скажу. Сколько у вас времени, сэр?
— Столько, сколько тебе нужно.
— Отлично, — он глубоко вдыхает и говорит на одном непрерывном дыхании. — Мне нравится, что он ответственный, пунктуальный, серьезно относится ко всем своим обязанностям, борется за справедливость и помогает всем, чем может. Мне нравится, как он готовит, его редкая улыбка и то, как он предан бегу и поддержанию здоровья.