Рубиновые блики заиграли на скатерти, — но оказались обычными идиотами. Будь они из моего списка… Уже бы на площади висели. На последней казни такого ублюдка собралась половина города. Вонь стояла до самого…
— Почему я? — отложил нож, вытирая руки накрахмаленной салфеткой.
— Нужен был тот, кто рискнёт и… — Дрозд подался вперёд, стул под ним жалобно скрипнул. В глазах капитана появился странный блеск. — Тот, кто уже умирал. Может, при родах, может, в детстве. Неважно. Душа покидала тело. Такие лучше переносят падальщиков и клинки, у них словно иммунитет.
— А как вы… — я замер с поднесённым ко рту бокалом.
— Вижу, чувствую, — оскалился он, обнажая крепкие зубы. От его улыбки повеяло чем-то хищным. — Среди жандармов никого подходящего. А тут ты. Яд не берёт, смерть нюхал. Идеальный напарник! — капитан отхлебнул вина, капля скатилась по подбородку. — Да и счёты свои имеешь.
За соседним столиком купец громко расхохотался, звякнули бокалы. Пахнуло сигарным дымом — терпким, с нотками ванили.
— Это точно! — сжал я кулаки и вспомнил про украденные деньги.
В углу ресторана заиграл скрипач. Тихая, немного грустная мелодия поплыла над столиками. Официантка пронесла рядом горячий кофе, который кто-то заказал.
— Магинский, — Дрозд налил мне вина. — Сегодня ты очень помог. Один бы я не справился, — он потёр шрам на шее, оставшийся от старой раны. — Скажи, чего ты хочешь?
— Сообщу позже, — поднялся я. — Еда, выпивка, девки… Сам могу, если потребуется.
— Ну ты и козёл! — рассмеялся капитан, и официантка, проходившая мимо, испуганно вздрогнула. — Только ничего противозаконного.
— Конечно, — улыбнулся я, поправляя воротник. — Ничего против ваших принципов.
— Молодец! Быстро учишься, — Дрозд махнул рукой, расплескав вино на скатерть. Красные капли расползлись по белой ткани, как свежая кровь. — Иди. Может, твоего уже привезли. А я тут посижу, подумаю.
За окном снова громыхнуло, молния на миг озарила улицу мертвенно-белым светом. Дождь усилился, барабаня по карнизам.
— А как же то, что Витаса без вашего разрешения не выпустят? — я обернулся.
— Точно! — капитан хлопнул себя по лбу и достал потрёпанный блокнот. Карандаш заскрипел по бумаге, оставляя размашистые росчерки.
Я вышел под дождь, поднял воротник куртки. Капли стекали за шиворот, холодили кожу. В голове крутились мысли о некроманте и его кукле.