Какие у них мотивы? На кого работают? Молния снова расколола небо, высветив пустынную улицу.
Размышляя об этом, я шагал к жандармерии, обходя глубокие лужи. Вода хлюпала под ногами, ботинки уже промокли насквозь.
Поднялся по скользким от дождя ступеням, чувствуя пульсирующую в плече тупую боль. Перед входом застыли двое служивых, с их формы текла вода.
— Мне бы человека своего забрать, — мой голос прозвучал хрипло от усталости. — Витас Лейпниш. Его должна была вернуть служба безопасности империи.
— Ты кто такой? — один из жандармов сморщил нос, оглядывая мой потрёпанный вид.
Я запрокинул голову, подставляя лицо тёплым каплям дождя. Память вдруг подкинула картинку из детства. Босые ноги шлёпают по лужам, рубашка прилипла к телу, и никаких забот… Тряхнул головой, возвращаясь в реальность."
"Эти жандармы были мне не знакомы. Новенькие? Устроить шум? Показать силу?
— Вот, — достал из куртки слегка промокшую папку, — мои документы.
Жандарм схватил бумаги и шмыгнул за входную дверь. Вернулся быстро, вытянулся в струнку:
— Приношу свои извинения, Павел Александрович! — поклон вышел немного суетливым. — Простите, что не признал вас. Я уже послал за вашим человеком.
— Благодарю, — кивнул я и отошёл под навес.
Забрал папку и спрятал под куртку. Усталость накатывала волнами, в висках стучало. То ли рана от мёртвого клинка давала о себе знать, то ли сытный ужин разморил. Глаза слипались.
— Повезло тебе, Аркаш, — донёсся приглушённый голос второго жандарма. — Он мог бы и в морду съездить. Земельный барон, да ещё знакомый капитана. Это тебе…
— Да знаю я! — огрызнулся проверявший документы. — Сам не пойму, чего он такой сдержанный был, когда я его за простолюдина принял.
Я усмехнулся, привалившись к холодной стене. Власть, как хороший клинок, — нужно знать, когда обнажать.
Желудок приятно согревало вино, в голове плыл лёгкий туман. Сейчас бы мягкую постель и пару-тройку красоток… И несколько ночей отдыха.
Скрипнула дверь, на крыльцо вышел Витас.
— Господин! — он подбежал, расплёскивая лужи. — Вы в порядке? После дуэли…
— С этим ещё разбираюсь, — капли стекали мне за воротник, вызывая дрожь.