— Ты сам как? Небось развязал язык на допросе?
— Что⁈ Да я!.. Как вы смеете? — Лейпниш побагровел.
— Будем считать, что нет, — кивнул я, борясь с зевотой. — Завтра расскажешь. Пойдём, там нас Альберт Красивый ждёт.
— Кто? — Витас уставился на меня, словно на умалишённого.
— Боров, — хмыкнул я.
— Его так зовут?
— По крайней мере, так он представился.
В грузовике с открытым окном сидел довольный Альберт. Его усы блестели от влаги, между пальцами тлела самокрутка. Дым смешивался с дождём.
— Павел Александрович! — Боров выпрыгнул из кабины.
— Поехали, — махнул я рукой. — Спать хочу.
— Конечно-конечно! — засеменил он.
Альберт дёрнул на себя дверь, чтобы открыть её передо мной. Металл натужно заскрипел от силы, которую вложили в действие. Кажется, ручка немного помялась под лапой этого гиганта.
Я забрался в кабину, Витас примостился рядом. Боров снова крутил рукоятку, пытаясь завести своего железного монстра. Капли дождя барабанили по крыше, убаюкивая.
Мотор, наконец, заревел. Когда Альберт втиснулся в кабину, машину ощутимо перекосило в его сторону. Он нажал на газ, и колёса зашуршали по мокрой мостовой.
Сознание уплывало. Сквозь дрёму до меня доносился басовитый голос Борова, расписывающего свой «отпуск». Он навестил какую-то Люську, подругу детства. Её готовка, видимо, произвела на великана неизгладимое впечатление.
— Жопа у неё что надо! — громыхал Альберт, пробиваясь сквозь шум дождя и мотора. — Схватишься… Трясётся, как холодец.
Я приоткрыл один глаз. Витас на удивление внимательно слушал любовные похождения нашего кузнеца, время от времени согласно кивая. Свет редких фонарей выхватывал из темноты их силуэты.
— Таких ладных баб мало, — продолжал Боров, его очки запотели от влажного воздуха. — И жрать готовит, и дома чистота. Муж вот недавно помер, грустит она. А я редко приезжаю. Но зато метко!
Кузов затрясло от его раскатистого хохота, и машина опасно вильнула.
— Так пригласи её к нам в род, раз она хорошая повариха, — предложил Витас, хватаясь за приборную панель. — И тебе, и ей хорошо. Под боком будет.
— А можно? — в голосе Альберта прорезались детские нотки, совершенно неуместные для его габаритов.
— Спроси у Павла Александровича.
— Господин! — огромная ладонь легла мне на плечо.
— Дурак? Не видишь, человек спит? — зашипел Витас. — Господин за последние дни столько всего сделал.