В глазах появился опасный блеск. — К особняку Магинских!
Двигатель заурчал, колёса зашуршали по мокрой мостовой. Сергей Геннадьевич достал чистый лист бумаги, и ручка заскрипела в тишине салона. Требухов знал, что нужно делать.
* * *Я открыл дверь в свою комнату, и конверт полетел на кровать. Ноги сами понесли меня в душ. Горячие струи ударили по коже, смывая усталость и грязь этого бесконечного дня. Пар поднимался к потолку, затуманивая зеркало. Мышцы расслаблялись под тёплыми каплями, в голове возникла приятная пустота.
Наконец, заставил себя выйти и ванной комнаты. Кожа покраснела от горячей воды, по спине пробежал холодок. Рухнул на кровать, проваливаясь в мягкий матрас. Одеяло приятно согревало влажное тело, веки наливались свинцом. Но вдруг взгляд упал на письмо. Пришлось заставить себя взять конверт.
— Хм… Даже так? — брови поползли вверх, пока глаза бежали по строчкам."
"Каждое слово Требухова сочилось отчаянием. А мои губы сами растянулись в улыбке. Началось… Первыми падут Требуховы, за ними остальные, а на десерт останется Запашный.
— Сергей Геннадьевич! — сдержал я рвущийся наружу смех. — Ну удивили.
Сложил письмо под аккомпанемент криков Витаса с улицы. Его команды прерывались глухими ударами и стонами. Видимо, вбивал дисциплину в ребят кулаками. Что ж, бардак, который я застал у Магинских, больше не повторится.
— Павел Александрович! — шёпот из-за двери был едва слышен. — Павел.
— Входи! — подтянул я одеяло повыше.
Георгий проскользнул в комнату, как тень. Его всегда бесстрастное лицо сейчас выдавало целую бурю эмоций. Взгляд растерянный, губы поджаты, пальцы нервно теребят край пиджака.
Он пододвинул стул, дерево тихо скрипнуло по паркету.
— И где ты был? — изучал его лицо в тусклом свете лампы.
— Простите… — голова слуги склонилась, волосы упали на лоб. — Я… Слишком быстро всё, а я уже стар.
— Давай пропустим момент, где тебя нужно пожалеть, и перейдём к сути, — подавил зевок. — Спать хочу адски.
— Павел Александрович, — Жора поднял взгляд, в его глазах блеснули отголоски страха. — Отныне вы глава рода.
— Точно! — кивнул я, понимая, к чему он клонит. — Тащи принадлежности для клятвы.
— Позвольте кое-что сказать? — голос Георгия стал непривычно мягким.
— Попробуй.
— Ваш дедушка… — пальцы слуги сжались на колене. — Я начал служить ему, ещё будучи ребёнком. Всю жизнь думал, что уйду вместе с ним. А последние события в роду подкосили не только его.