Теперь Сержант получил возможность без помех расправиться с Хламом. Его увесистый кулак мелькнул в воздухе, словно пушечное ядро, и врезался Хламу в нос, раздробив хрящ носовой перегородки. Крупные капли густой крови хлынули из ноздрей на жестяной пол вагончика. Хлам закатил глаза и тяжело повалился на пол. В этот момент Труба вскочил на ноги. Сержант стоял к нему вполоборота, но застать противника врасплох Трубе не удалось: не поворачиваясь, Сержант нанес ему мощный удар локтем в лицо под правый глаз.
– О-о, – стонал Потрох, присев на корточки и раскачиваясь взад-вперед.
Сержант повернулся и в упор посмотрел на него.
– Не бей, – простонал Потрох, – я сдаюсь…
Не обращая внимания на слова, Сержант еще дважды саданул пришельца по почкам и пинком заставил его распластаться на дощатом полу, быстро обыскал и вытащил из-под куртки пистолет и нож.
– Подъем, засранцы!
Поверженные тяжело заворочались и с кряхтеньем поднялись. Корчась от боли, Труба с усилием сфокусировал взгляд на лице Сержанта и с ненавистью прошипел:
– Ты что делаешь, козел? Я же тебя посажу!
– Пока что я тебя положил, – хладнокровно возразил Сержант. – Ксиву свою фальшивую можешь себе в задницу затолкать – меня на такой хреновине не проведешь.
Высокомерие врага до глубины души возмущало братков, привыкших быть всегда хозяевами положения. Однако сопротивляться они не могли – Потрох еле шел, согнувшись от боли в сломанных ребрах, Хлам никак не мог остановить кровь, лившуюся из расплющенного носа, а у Трубы кружилась голова и к горлу подкатывала тошнота. «У него тут все схвачено», – со страхом подумал Труба, видя, как приветствуют пожилого Сержанта попадающиеся навстречу охранники.
Когда процессия подошла к зловещим воротам участка номер семь, на котором располагался особняк Варяга, Труба остановился и заявил:
– Не, мужик, я туда не пойду!
– А куда же ты хочешь, родной? – ласково полюбопытствовал Сержант. – Домой к маме?
– В ментуру лучше, только не туда, – жалобно ответил Труба, сам понимая, что мелет ерунду.