Сержант искренне рассмеялся, и по его знаку стальное полотнище ворот поползло в сторону, открывая величественный фасад особняка, тщательно подметенную брусчатку двора и застывших угрюмых молодцов в камуфляжной форме и с автоматами на изготовку. Труба вновь умоляюще заскулил, но Сержант, не слушая, толкнул его в спину со словами:"
"– Иди, не бойся, никто тебя не тронет. Шеф у нас добрый!
Владислав и впрямь попросил Сержанта, взявшего на себя охрану особняка, по возможности избегать кровопролития.
* * *Бойцам, получившим по телефону приказ Репы отправиться на сбор дани, повезло еще меньше, чем Трубе и его друзьям. После звонка они дисциплинированно собрались, позвонили на пульт милицейской охранной сигнализации (в квартире оставалось немало ценных вещей, и пацаны опасались взлома), тщательно заперли стальную дверь, спустились во двор, уселись в красную «Тойоту» и покатили к центру.
Наблюдатель в доме напротив оторвался от окуляров телескопа, взял рацию и отдал короткий приказ.
До антикварного магазина доехали без приключений. Бойцы через подворотню въехали во двор, оставили там тачку, вышли из подворотни и гуськом просочились в магазин. С одинаковыми стрижками «под ноль», с одинаковыми бычьими шеями, в почти одинаковой одежде, они производили довольно странное впечатление.
– Как будто в форме, – выразил общее мнение широкоплечий седой мужчина лет сорока, сидевший за рулем «шестерки», припаркованной на противоположной стороне улицы.
Два пассажира невнятным угуканьем подтвердили верность наблюдения. Обоим было на вид от сорока до пятидесяти лет: на висках обильно выступила седина, глаза выцветшие, много повидавшие, иссеченные морщинами лица старили их, но широкие плечи и подтянутые фигуры, наоборот, разительно молодили.