Капитан, старший брат знакомого опера, заходил за Сергеем, и они шли на берег в гости к бесчисленным корешам речника. Там они ели скудное угощение, в основном выращенное своими руками на огородах, и слушали рассказы о тяжелой жизни людей, давно не получавших зарплату.
В Москву Сергей приехал посвежевший, загорелый, накупавшийся. Из поездки он привез ощущение надвигающейся беды.
Вечерами к нему заходил Беляков. Он отлежал положенные перед увольнением десять дней в госпитале и ждал приказа, а на работу теперь ходил исключительно в штатском.
Когда Сергей впервые увидел подполковника в легком летнем костюме, то даже удивился, как хорошо он сидит на человеке, большую часть жизни проходившем в форме.
Помягчел Виталий Петрович, помягчел. Он готовил на кухне затейливый ужин, приезжал Славка Котов, и они чудно коротали вечерок.
Беляков уже нашел работу. Солидная фирма, расположенная дверь в дверь с отделением, пригласила его на три тысячи долларов начальником охраны.
— Стыдно мне идти к ним, — сказал с горечью Беляков.
Олег Кольцов появлялся редко, но звонил каждый день, вел он какую-то серьезную разработку, поэтому времени свободного у него почти не было. Но Сергей даже радовался своему одиночеству. Днем заглядывал в «Кабачок» выпить пива, потом гулял по городу, заходя в книжные магазины, а вечером читал.
Впервые за много лет службы он чувствовал себя свободным.
Теперь его это больше не интересовало. Он часто вспоминал слова Лешки Тарасова, когда после понижения по службе тот предложил ему встретиться на Патриарших прудах.
— Лови своих карманников, хулиганов, пушеров мелких, а к серьезным людям не лезь. Поумнеешь — хорошую должность получишь, не поумнеешь — пулю.
Но он не поумнел и взял все-таки сволочь Тарасова в Шереметьево-2 с крадеными ювелирными раритетами.
Правда, и эта победа ничего не дала. Он в отделении, а Тарасов, как ему говорили, будет баллотироваться в Госдуму."
"Он жил в странное время, в практически незнакомой стране. Но это не повергало его в отчаяние. Побывав в маленьких городках, поговорив с людьми, посмотрев на их убогую, нищую жизнь, Сергей наглядно убедился в необходимости перемен. Нет, он не хотел возвращения к старому, потому что прошедшая жизнь была прелюдией к нынешнему беспределу.