Срок отметки приближался, ну кто обратит внимание, что лесник приехал на пять дней раньше, может, у него какие дела в городе или на базаре?
– Поляк?
– Белорус, – покачал головой капитан, добавив: – Но с западной области.
– Русофоб, значит, – задумчиво протянул я.
Меня не поняли, но закивали, соглашаясь. Использовать лесника не получится, не согласится.
– У него есть журнал учета, но там написано не по-нашему, – сказал Вечерний.
Журнал действительно велся на польском. К сожалению, знающих этот язык среди почти четырех десятков людей не нашлось.
Я только сейчас их увидел, поэтому разглядывал с интересом. Лесник – еще не старый мужчина лет сорока – исподлобья бросал вокруг взгляды. В полувоенной форме, с нарукавным отличительным знаком, он смотрелся несколько чужеродно среди советских бойцов, окруживших его. Жена была ему под стать. Крепкая полногрудая женщина с сердитым и немного уставшим лицом, она молча смотрела в землю под ноги, нервно перебирая пальцами оторочку передника.
– Слушай, капитан, а ведь он на нашего полковника похож. Лицо не особо, но вот фигура? Если шляпу на глаза надвинуть, не различить, – пристально изучая лесника, сказал я.
Посмотрев на Тонина, офицеры со мной согласились. Была небольшая разница в чертах лица и росте, кроме того, Тонин оказался немного ниже.
Операцию начали разрабатывать заново. Осназовцы своими способами быстро разговорили лесника, и он многое поведал офицерам.
– Значит, они еще не насторожились. Работаем по второму варианту. Придется вам, товарищ полковник, поработать на всеобщее благо, – обратился Командир к Тонину.
– Я согласен.
Десяток разведчиков и осназовцев разбежались по лесу, в течение пары часов они должны были добыть хоть кого-то. Вернулись после полудня, часов около трех. На длинной лесине висела туша молодого лося. Еще двое несли пяток зайцев. Разделка и подготовка к перевозке много времени не заняли.
Через час, гудя моторами, грузовик, бронетранспортер и два мотоцикла скрылись на лесной дороге.