Поехать в морг, это означает заново пропустить через себя воспоминания того самого дня, когда я узнала, что Тима больше нет. Но оставить его вещи на помойке я просто не могу. Поэтому быстро принимаю душ, переодеваюсь в свежую одежду и выхожу из комнаты.
В доме стоит абсолютная тишина. Я осторожно спускаюсь по лестнице вниз, на первый этаж, и иду в сторону кухни, по съедобному запаху. Когда я отчётливо слышу, что пахнет шоколадными панкейками, то понимаю, что двигаюсь в правильном направлении. Я бы и кусочка не взяла со стола Рустама, но ребёнок внутри меня наверняка нуждается в пище.
— Доброе утро, — произносит молодая девушка в белом переднике, едва я переступаю порог кухни. — Ваш завтрак уже готов.
Я занимаю место за стеклянным столом и получаю сразу несколько блюд на выбор плюс свежевыжатый апельсиновый сок. В животе настойчиво урчит, поэтому я поглощаю в себя всё, что мне дают, словно до этого голодала и неделю провела без еды.
— Простите, не знаю, как Вас зовут… — обращаюсь к девушке в переднике.
Она смешная — с веснушками на лице и рыжими волосами. Открыто улыбается мне, не забывая при этом помешивать соус на плите.
— Меня зовут Ира.
— Очень приятно, Ира. Я — Лера.
— Я знаю. Рустам Ильдарович предупредил, что в доме будет жить важная гостья.
Недовольно пырхаю. Важная. Это он точно обо мне сказал? Ещё несколько часов назад Рустам собирался оставить меня без ничего. Впрочем, он и оставил без ничего — я теперь бездомная, временная гостья здесь, которая не знает, где может оказаться завтра, если хозяин вдруг выгонит её к чёртовой матери.
— А где сам Рустам Ильдарович? — спрашиваю невозмутимо.
— Уже уехал, — пожимает плечами Ира.
Я благодарю девушку за завтрак, пытаюсь встать у раковины, чтобы помыть посуду, но девушка мягко просит меня не делать так больше, потому что это только её работа.
На улице моросит мелкий дождь. Я надеваю на голову капюшон куртки за неимением зонта и выхожу за территорию коттеджа. Иду, не зная куда, пытаюсь найти хотя бы подобие автобусной остановки, но поселок такой длинный и запутанный, что я никак не могу выйти на нужную дорогу.
— Садитесь, Валерия Алексеевна, — у него глубокий басистый голос, который почему-то не внушает мне страх.