Тот ещё не закончил глушение, поэтому я, присев рядом, достал тестер и, подсоединившись к нему, задумался, после чего ввёл в комп реактора небольшой вирус и задал ему определённую программу. Через пару минут взревела тревога, которая быстро смолкла, а я поспешил обратно в схрон. Искин меня не видел и не фиксировал перемещения, поэтому я был спокоен.
Через двадцать минут на борт вернулся тот мужчина, что принимал покупку, и ещё двое. Один раб, другой техник, судя по комбезу.
От шлюзовой они сразу направились в реакторный отсек.
– Похоже, произошло нештатное глушение реактора, господин, которое привело к выходу его из строя. Удивительно, что он не рванул, господин.
– То есть он сломан? – спросил тот.
– Требует замены, господин, – кивнул раб.
– А ты что скажешь? – спросил старший у техника.
– Нужно заводить шахтёра в док. Я отдал приказ на прекращение глушения реакторов.
– М-да, купили чёрт-те что, – недовольно скривился старший. – А ведь искин выдавал девяностошестипроцентную работоспособность корабля. Износ всего четыре процента.
– Бывает и такое, нур Григори. И железо, бывает, устаёт.
– Нужно быстрее продать эту развалюху. Значит так, через два дня мы закончим с ремонтом рейдера Пила, а то он мне уже надоел своими звонками, когда мы закончим, после этого загоняйте в док шахтёр.
– Вы его уже кому-то пообещали, нур Григори? – догадался техник, пока раб-инженер безучастно стоял у повреждённого реактора.
– Рот прикрой!.. – рявкнул тот и через полсекунды нехотя ответил.
– Сколько у нас времени? – деловито спросил техник.
– Четверо суток, потом прибудут покупатели с пилотом для перегона. Успеете?
– Если выгнать из дока крейсер Пила, то успеем.
– Ну уж нет, он мне и так проходу не даёт. Доделывайте, потом уж и шахтёром занимайтесь.
– Хорошо.