Мой друг тролль

Коле показалось, что он слышит тихое рычание.

– Ты чего? – спросил Коля, подходя ближе.

– Кровь, – прошептал Карлссон. – Смотри.

Он показал на другое пятнышко, чуть дальше. И еще одно.

– Ну и что? – удивился Коля. – Ну, кровь.

Карлссон не ответил. Он понял, что приехал слишком поздно.

Это была не просто кровь. Это была кровь тролля.

Зная Ротгара, можно было сразу предполагать самое худшее.

Карлссон встал и повернулся к приятелям.

– Поехали, – скомандовал он. – Сида тут нет.

– Блин, мы тебе такси, что ли? – возмутился Шурин.

 – То туда его вези, то сюда!

– Спокойно! – оборвал его Коля. – У тебя есть телефон твоего кореша?

– Не кореша, – поправил его Карлссон, – а врага. Его телефона у меня нет. Но зачем мне телефон? Я и так чувствую, куда он направился. Поехали!

– Куда?

– Туда! – Карлссон показал в темноту, куда-то в сторону фьорда.

– Ладно, – спокойно сказал Коля. – Поехали. Залезай.

Три мотоцикла стояли у ограды парка. Позади – что-то вроде сквера: трава, несколько десятков деревьев – каштанов и лип.

Справа – какие-то кафе-ресторанчики… Всё закрыто. Впереди, на горе – Скансен. Открытый этнографический музей с маленьким зоопарком, одна из достопримечательностей шведской столицы. Пустынный и безлюдный. Неудивительно, если знать, который час.

– У тебя «крыша» поехала? – спросил Шурин, уставившись на Карлссона. – На фига тебе ночью в этот зоопарк?

Пахло лесом и болотной водой. О том, что рядом – центр Стокгольма, напоминал лишь отдаленный шум автомобилей.

С другими частями столицы Швеции остров Юргортен связан паромом и мостом. После десяти въезд на остров прекращался, единственный ведущий на остров мост перекрывался шлагбаумом. Который байкеры попросту объехали.

– Это не зоопарк, – поправил его Коля, рассматривая огромный стенд с планом Скансена. – Это типа исторического заповедника. Но вопрос задан в тему, братишка: что там тебе понадобилось среди ночи?

– Дела, – неопределенно ответил Карлссон. – Там прячется тот, кто мне должен.

– И много должен? – оживился доселе молчавший Баран.

– Много, – сказал Карлссон. – Две жизни.

– Так сурово? – спросил Коля.

Карлссон коротко кивнул и слез с мотоцикла.

Шурин и Коля переглянулись.

Шурин порылся в сумке, достал оттуда нож и сунул в сапог.

– Не нужно, – Карлссон смотрел в другую сторону, но тем не менее видел все. – Я – сам. Это мой долг.

Он присел на корточки, разглядывая гравий. Следы говорили о том, что недавно здесь прошли двое.