Мой друг тролль

Судя по следам, тот, что покрупнее, весил больше центнера. Но Карлссон понимал: это не так. Просто оставивший след нес что-то тяжелое.

Карлссон знал, кто это и что он нес."

"Главные ворота были закрыты. И «вертушка», через которую выходили посетители, – тоже. И калитка рядом с ней тоже выглядела запертой. Карлссону не представляло труда преодолеть ограду парка, но он подошел к калитке и толкнул ее.

Калитка открылась: те двое не стали лезть через ограду. Предпочли сломать замок.

По ту сторону забора стоял маленький поезд.

Днем он возил посетителей парка наверх, сейчас – мог оказаться укрытием врага.

Карлссон принюхался. Да, сиды прошли здесь. Но сейчас их тут не было.

– Этот твой сид, он крутой парень? – спросил Коля.

– Крутой? – не сразу понял Карлссон. Потом догадался по интонации. – Да, он опасен. Ему нравится убивать.

– Может, мне стоит пойти с тобой? – предложил Коля.

– Почему это тебе? – обиделся Баран. – Все пойдем. Навалимся…

– Нет, – буркнул Карлссон. – Только я. Это личное дело.

– Как скажешь, – неохотно согласился Коля. – Позови, если что. Мы тут будем.

Карлссон кивнул и шагнул в парк.

– Эй! – крикнул ему вслед Шурин. – Не ходи пустой! Хоть тесак мой возьми!

Но Карлссон уже проскользнул в калитку и исчез в зарослях. Дорожкой, ведущей наверх, он не воспользовался.

На вершине лесистого холма, в самой дальней и безлюдной части Скансена, где нет ни кафе, ни ларьков с сувенирами, располагается стойбище лопарей. Добраться туда можно по единственной каменистой тропке.

Крытые дерном летние чумы и ушедшие в мох полуземлянки освещает только луна. Как в настоящем финском лесу, стойбище обступают черные ели, между ними призрачно белеют тонкие березки. А еще там есть полянка: ровная, поросшая мхом. Именно эту полянку Ротгар избрал для своего волшебного действа.

– Круги фей бывают разные, – поучал он Карину, делая острой палочкой пометки на земле. – Самый простой, ненаправленного действия, вырастить просто. Почти не требует усилий. Этот круг предназначен для того, чтобы людишки не шастали там, где им шастать не положено.

Смертный, угодив в такой круг единожды, отделается головной болью, расстройством желудка или какой-нибудь иной неприятной, но вполне излечимой хворью. Во второй раз ему придется намного хуже. Впрочем, одного раза обычно достаточно, чтобы вызвать у смертного устойчивую идиосинкразию к данному месту.

– Идео… Что? – переспросила Карина.

Ротгар не ответил.

– Так… где у нас восток?

Карина показала.