Мой друг тролль

Катя очень надеялась, что так и будет.

Однако к тому времени, когда они приехали, Карлссону легче не стало. Поэтому пришлось оставить его на скамейке в больничном парке. Кате стоило большого труда уговорить водителя, что медицинской помощи в данном случае не требуется. Это только представить, что будет, если у Карлссона, допустим, возьмут анализ крови…

В вестибюле их встретил представитель администрации. Сообщил, что больной в сознание не приходил. Но в целом состояние пациента улучшилось. То есть сначала имел место отек легких, отек мозга (если, конечно, Катя правильно поняла то, что сказал врач) и куча всяких мелких «неисправностей», но сейчас всё прошло, причем прошло удивительно быстро.

Однако больной по-прежнему в коме, и энцефалограмма у него очень-очень плохая. В полицейском отчете этого нет, но специалисты полагают, что у больного, возможно, была остановка сердца. Причем достаточно длительная, чтобы мозг претерпел необратимые изменения. Не может ли госпожа Малышева внести ясность в этот вопрос?

– Нет, – ответила Катя.

 – Не могу. А можно нам посетить больного?

Оказалось, можно.

В палате было три койки. Две пустовали. На третьей лежал Коля. Его бритый череп успел прорасти белесой щетинкой. Борода вроде тоже отросла и выглядела неплохо. Сам Коля тоже выглядел неплохо. Дышал сам. Никакого кислорода. Но – в коме.

Катя решительно уселась на стульчик у кровати, положила руку на гладкий лоб между нашлепками датчиков.

– Что ты делаешь? – удивилась Лейка.

Катя не ответила. Закрыла глаза, попыталась прислушаться непонятно к чему…

Ничего не произошло.

И ничего не привиделось."

"Катя открыла глаза, посмотрела на Лейку. Лейка утирала слезы. Ей было жалко Колю.

Катя жалости не чувствовала. Только острое разочарование от того, что не удалось помочь.

– Скоро его друзья придут, – сказал шведский врач. – Сначала они лежали вместе, но потом друзьям стало лучше, и их выписали. К сожалению, они совсем ничего не помнят. И понять их трудно. Даже нашему переводчику. Я сожалею.

– Я тоже, – сказала Катя.

 – Пойдемте к вашему менеджеру. Лейка, ты останешься?

– Я тут посижу, – сказала Лейка. – Боже мой, как жалко! Какой мужик…

С администратором договорились быстро. Шведская сторона берет на себя доставку больного в Россию, причем если провести это по шведской схеме, то стоить это будет всего десять тысяч крон. Но ответственность за возможные осложнения Катя должна взять на себя. Кстати, кем она приходится больному?

– Сестра, – ответила Катя.