По спине Ленор прокатилась дрожь, хотя она толком не понимала отчего. Агата права, Эверсли постоянно устраивал все по своему желанию. Она не могла смириться с мыслью, что ее собственный гардероб будет носить на себе отпечаток его руки. Это уже слишком.
Прохаживаясь перед зеркалом и восхищаясь длинными струящимися полами платья, Ленор постепенно пришла к решению:
— Мне хотелось бы увидеть другие платья, которые вы для меня сшили."
"Помимо зеленого прогулочного, дорожного цвета морской волны и утреннего платья янтарного цвета Лафарж сшила столько же вечерних.
— Желаете посмотреть остальные?
Ленор повернулась к Лафарж:
— Мадам, а что точно вам заказал его светлость?
Лафарж развела руки в стороны.
— Самый изысканный гардероб — все самое лучшее для будущей герцогини. Платья, пальто, плащи, ночные рубашки, юбки, сорочки, пеньюары. — Лафарж каждое слово подкрепляла жестом, словно пункт в списке, и потом снова развела руки. — Все, что вам может понадобиться, мадемуазель.
Тут уже и Агата ошеломленно застыла.
Ленор поняла: с нее достаточно.
— Что-нибудь из перечисленного уже готово?
Надежда заполучить в клиентки будущую герцогиню могла вот-вот рассыпаться в прах.
Ленор провела пальцами по тонкой ткани и взяла в руки сорочку. Ее пронзила непонятная дрожь. Сорочка совсем прозрачная.
Пристально наблюдая за клиенткой, Лафарж пробормотала:
— Мадемуазель, все сделано по особому заказу месье герцога.
Ленор в этом не сомневалась, но ничего не понимала. Эверсли заказал для нее такой откровенно-соблазняющий гардероб.
— Другие светские леди ведь такое не носят?
Лицо Агаты застыло. Она сама не знала, ужасаться ли ей или восхищаться.
— Ну… и да и нет. Но если Эверсли заказал, тебе лучше согласиться. — Ленор заколебалась, и она добавила: — Ты можешь потом это с ним обсудить.