Влада, переваливаясь, зашагала к посту, чтобы нажать кнопочку вызова сестры. Но уже было не надо. Сестра сама торопилась к ней, заглянув перед этим в ординаторскую и разбудив дежурного врача. Началось!"
"Владу довели до предродовой и строго наказали из неё уже никуда не выходить. Влада кивнула, соглашаясь. Терпеть боль становилось всё труднее и временами она уже не только стонала, но и вскрикивала, и рычала, и сжимала, наоборот, зубы. А боль только нарастала. «С Катей было не так», – машинально всплывали мимолётные сравнения.
Ту же фразу она твердила ребёнку, уговаривая малыша или малышку помочь маме, порадовать папу и сделать всё правильно. Понимала, что это иррационально, но продолжала разговаривать мысленно с ребёнком.
Павлу она позвонила ещё с утра, как только начались схватки и он, наверняка, уже приехал в роддом, но в родовой у неё телефон забрали и переговорить с ним она не могла.
А между тем кучка врачей вокруг неё увеличилась. К акушеру и гинекологу прибавился хирург и они принялись, не особо скрываясь, обсуждать её состояние: типа родит ли сама уже или всё же помочь. Почему-то Владе стало страшно, и она почти заорала:
– Сама рожу! – и с новыми потугами ребёнок вышел.
– Сын! – показала ей ребёнка акушерка, повернув его попкой к ней.
Из-под попки ясно были видны яички и писюнька совсем не девчачьи.
– Сын… Сашка…, – выдохнула Влада и счастливо замолчала.
Теперь всё было неважно и нестрашно. Самое главное уже произошло. Акушерка попросила её подышать, как паровоз, чтобы вышел послед, и Влада добросовестно подышала. Потом ей зашили небольшие порывы и оставили на некоторое время.
Ребёнка обтёрли и унесли куда-то. Всё это время он только тихо покрякивал и попискивал, ведя себя очень достойно для новорождённого. Влада только улыбалась. Но не забыла поблагодарить врачей, сказав им сердечное спасибо.