К концу недели посмотрим, есть ли отклик.
Старик полез в ящик стола за чистой бумагой и перьевой ручкой.
— Вот, — Золотов придвинул ко мне лист. — Пишите текст, у вас лучше получится. Вы молодой, современный, знаете, как людей заинтересовать.
Я на минуту задумался и начал писать:
«Объявляем об открытии „Бюро находок“. Если вы потеряли ценную вещь в каналах нашего города, не отчаивайтесь! Поможем вернуть дорогие сердцу вещи законным владельцам за разумное вознаграждение в размере 20% от стоимости. Конфиденциальность гарантируется.
— Очень хорошо! — воскликнул Золотов, читая через мое плечо. — Только добавьте адрес. И часы работы. С десяти до семи, воскресенье выходной.
Я дописал. Потом на отдельном листе составил три коротких объявления о конкретных находках. Без подробностей, только общие слова. Пусть настоящие владельцы сами опишут потерянное.
— Завтра с утра отнесу в «Синеозерский вестник» и «Торговые ведомости», — пообещал Золотов. — Это самые читаемые газеты.
— И давайте сделаем новую вывеску, — предложил я.
— Вывеска… Да, нужна новая. Знаю одного мастера, делает красиво и недорого. Дня за три управится.
Мы еще час обсуждали детали. Как вести учет. Как проверять владельцев. Что делать, если вещь никто не заберет. Золотов оказался дотошным и предусмотрительным. Каждую мелочь обдумывал, записывал, уточнял."
"Когда я собрался уходить, на улице уже зажглись фонари.
— Данила, — окликнул меня антиквар у двери. — Я вот что подумал… Эти «Рыбаки», они ведь не просто исчезли? Вы их…
Он не договорил, но вопрос повис в воздухе.
— Они больше не побеспокоят честных людей, — ответил я. — Этого достаточно?
Золотов медленно кивнул.
— Более чем. Знаете, я всю жизнь боялся. А с вами почувствовал, что могу не бояться. Спасибо за это.
* * *В комнате Надежды Светловой горела свеча. Можно было бы включить лампу, но ей нравился тёплый, чуть неровный свет. Воск оплывал неровными потеками, создавая причудливые узоры на медном подсвечнике.
Надежда сидела за письменным столом, задумчиво кусая кончик дорогой перьевой ручки с фиолетовыми чернилами. Подарок той самой Кати, которой она собиралась писать. «Фиолетовый тебе идет,» смеялась подруга, вручая подарок на выпускной. «Будешь писать мне письма фиолетовыми чернилами, и я сразу узнаю, что это ты.»
Сколько же она не писала? Неделю? Две? С момента отъезда из столицы время летело странно.