Вот теперь разговор пошел в нужном направлении.
— А вы слышали о Черной яме?
— Черная яма? — Кузьмич попятился, инстинктивно прижимая мой камень к груди. — Вы что, спятили? Оттуда никто не возвращался.
— Именно поэтому там и сохранилось то, что сохранилось, — я пожал плечами. — Все боятся, никто не лезет. А зря.
Добролюбов прищурился:
— И вы, значит, полезли? Один? И выжили?
Публика готова. Сейчас она проглотит любой мой экспромт.
— Знаете, почему-то место называют Черной ямой?
— Потому что там глубоко и вода черная, — буркнул Волнов.
— Это то, что видно сверху. А на самом деле там энергетическая аномалия. Как водоворот. Стоит в неё попасть, как она затягивает в центр.
Добролюбов наклонился вперед, заинтересованный:
— Допустим. Но при чем тут камни?
— А они от этой аномалии и заряжаются."
"Ну, на самом деле камни зарядились от смерти древнего элементаля, но это им знать не обязательно. И даже вредно для их душевного спокойствия. Представляю их лица, если бы я сказал правду. «Знаете, там жил монстр размером с дом, я его убил, и вся его энергия перешла в камни».
Кузьмич задумался, что-то прикидывая в уме. Потом медленно кивнул:
— Теоретически… теоретически возможно. Если скорость потока достаточная, а перепад температур создает дополнительную турбулентность… — забормотал он. — Да, может накапливаться статический заряд магической природы.
— Вот именно, — обрадовался я. — И камни его впитывают.
— Но как ты их достал? — Волнов наконец-то вспомнил про трубку, начал набивать ее табаком.
— В этом мой талант, — ответил я, пожимая плечами. — Интуитивно чувствую течения и могу их избегать.
Я видел, как они переглядываются. История звучала достаточно безумно, чтобы быть правдой.
— И вы рисковали жизнью ради камней? — в голосе Добролюбова слышалось уже не подозрение, а уважение.
— А что мне еще делать? — я пожал плечами. — Я профессиональный ныряльщик. Это моя работа.
Добролюбов встал, прошелся по мастерской. Остановился у окна, выходящего на причал.
— Хорошо. Допустим, я верю. Но даже если камни честные… Вы понимаете, что натворили? Такая концентрация энергии… Крутовы взвоют от зависти. Они тридцать лет монополию держат, и тут появляетесь вы с камнями, которые их лучшие образцы за пояс заткнут. Сколько их у вас?
— Девятнадцать. Разного размера. Пять вот таких, — я кивнул на камень в руках Кузьмича. — Остальные поменьше, но тоже хорошо заряжены.
— И цена?
— Обсуждаемая.