Сбоку крутилась ручка с костяной рукояткой. А в центре располагались большой круглый циферблат с делениями от нуля до трехсот и бронзовое гнездо для камня.
Вот это да, подумал я. И оно ещё работает.
— Моя гордость! — Кузьмич погладил прибор, подтвердив мои мысли. — Сам конструировал. Меряет остаточную энергию с точностью до единицы. Ни у кого в городе такого нет!
Думаю, не только в городе, но и вообще в мире.
Он открыл стеклянную дверцу, аккуратно вставил камень. Закрыл, повернул несколько вентилей, проверяя что-то по манометрам.
— Обычный хороший камень показывает тридцать-сорок единиц, — объяснял он, крутя ручку. Прибор начал гудеть, сначала тихо, потом громче. — Отличный, только что из мастерской Крутовых, это пятьдесят. Рекорд за всю мою практику составлял семьдесят три.
Щелчок тумблера. Гудение усилилось. Стрелка на циферблате дрогнула, поползла вправо.
Тридцать… Пятьдесят… Сто…
— Что за… — Кузьмич наклонился к прибору, постучал по стеклу циферблата.
Сто пятьдесят… Двести… Двести пятьдесят…
БАМ!
Стрелка ударилась об ограничитель на отметке триста с таким звуком, словно кто-то шарахнул молотком по медному тазу.
— Мать честная! — Кузьмич бросился к прибору, начал лихорадочно крутить вентили, сбрасывая давление.
Он выдернул камень из гнезда, и прибор мгновенно затих, только пар еще шипел из клапанов.
— Это невозможно. Просто физически невозможно! — механик снял очки, протер вспотевший лоб рукавом. — Камень такого размера не может держать такой заряд!
Не удивительно, что несколько камней лопнуло при зарядке, вспомнил я.
— А если прибор сломан? — спросил Добролюбов, хотя по его голосу было слышно, что он сам в это не верит.
— Сломан? Мой прибор? — Кузьмич обиделся как ребенок. — Да я его каждое утро калибрую! Вот, смотрите!
Он выдвинул ящик под прибором, достал обычный русалочий камень с биркой «Эталон № 3». Вставил в гнездо, включил.
— Видите? Все работает! А теперь…
Он снова вставил мой камень. И снова последовал удар об ограничитель на трех сотнях.
В мастерской повисла тишина.
«Дяди онемели!» — веселилась Капля. — «Как рыбки. Рты открывают, а звуков нет! Буль-буль!»
Наконец Добролюбов нарушил молчание:
— Откуда такая концентрация, молодой человек? И не сочиняйте мне про случайную находку. Такие камни не валяются на дне просто так.
Я усмехнулся.