– Не кажется ли вам, ваша светлость, – нахмурилась Луиза, – что вы были немного грубы с Лилиан?
– Представьте себе, не кажется! – ухмыльнулся он.
– А мне кажется. Вы почти насильно вытащили ее из экипажа!
– И все же мне не показалось, что я был груб, – повторил Брэй. – Ну разве что самую малость… Но что я мог поделать? Она раскапризничалась, как малый ребенок! К детям иногда приходится применять строгость, когда ничто другое не действует.
– Я полагаю, – усмехнулась Луиза, – ваш отец в вашем воспитании часто руководствовался этим принципом?
– Не вижу в этом ничего плохого.
– Сюсюкал не сюсюкал, но во всяком случае всегда старался действовать с помощью ласки. Я не могу припомнить, чтобы ему случалось хотя бы раз повысить на нас голос! И уж тем более он не стал бы так грубо вытаскивать кого-нибудь из экипажа, если бы мы не захотели выходить…
Обернувшись, Брэй кинул взгляд на Лилиан.
– Да посмотрите на нее! – произнес он. – Она даже не плачет!
– Она не плачет, потому что боится плакать при вас. Не мудрено испугаться такого большого и грозного мужчину!"
"– Да вовсе она меня не боится. Вы же вот тоже, как я погляжу, меня не боитесь! Боялись бы, то не целовались бы со мной так страстно…
– Вы чудовище, ваша светлость!
– Вы мне это уже не раз говорили, – усмехнулся он.
– Я тоже на это надеюсь. Но меня беспокоит другое… Вы хорошо знаете этого Ситона? Он надежный человек?
– Вполне надежный. Мы знакомы уже лет десять. Я прекрасно понимал, что делаю, когда оставлял ваших сестер на попечение Ситона. Он очень любит детей и, я уверен, примет ваших сестер не хуже, чем собственных внуков.
– Признайтесь, ваша светлость, – в глазах Луизы мелькнули лукавые огоньки, – спихнув детей на Ситона, вы заботились не столько об их комфорте, сколько о своем.
– Возможно, – также лукаво ответил он.