– Я не сказал о ней ничего, кроме горькой правды. Мама и сама никогда этого не скрывала и совершенно не знала, что делать с ребенком: как кормить, одевать, воспитывать, – и все время норовила спихнуть меня на каких-нибудь нянек – с ее деньгами она могла позволить себе нанять их хоть целую сотню. Наверное, это потому, что она сама была единственным ребенком у своих родителей. Будь у нее младшие братья или сестры, она, возможно, имела бы некоторый опыт заботы о детях… Пожалуй, самым счастливым днем в ее жизни был день, когда я наконец достиг школьного возраста и она отослала меня в пансион.
– Полагаю, вы преувеличиваете, ваша светлость! Думаю, что между вами очень хорошие отношения.
Брэй посмотрел Луизе в глаза. Как ему показалось, между ними начинало складываться какое-то взаимопонимание.
– Сейчас, когда я уже давно взрослый и сам о себе забочусь, мы с ней вполне ладим, – произнес он.
– А ваш отец, ваша светлость? Он тоже вас недолюбливал?
Брэй поморщился. Он не любил говорить о своем отце. Даже вспоминать о нем не любил…
– Когда я был ребенком, мой отец со мной почти не общался.
– Понятно… – протянула Луиза. – Должно быть, вы сильно переживали из-за этого?"
"– Вовсе нет. Поскольку разрыв между родителями произошел сразу же после моего рождения, я всегда воспринимал это просто как данность.
– Да, ваша светлость, – покачала головой Луиза, – ваше детство, судя по всему, было совсем непохожим на мое…
– Я могу представить, каким было ваше детство, мисс Прим. По вечерам вы, должно быть, собирались всей семьей за столом, наслаждаясь ужином и разговорами. После ужина вы, надо полагать, опять же всей семьей, подолгу играли в карты или в шахматы либо сидели у камина и слушали, как ваш отец читает вам какую-нибудь книжку…
– Да, – глаза Луизы возбужденно просияли, – все было точь-в-точь так, как вы описали.
«Об этом можно догадаться по каждому твоему слову, каждому действию…» – подумал Брэй. Вслух он, однако, произнес:
– У моего друга Харрисона много братьев и сестер, и он мне часто рассказывал о своем детстве.