И несвятое тоже — походный наборчик для фургона у меня был еще тот.
— Где же нам искать следы графа? — пробормотал я себе под нос. Друг ничего не ответил, только открыл один заспанный глаз, и сразу его закрыл.
Я тронул фургон, и выехал с замкового двора, пересек мост и поехал по проселочной дороге. Граф не мог быть невидимкой, и, если он куда-то намылился, кто-то мог его видеть. Искореняющим они вряд ли это скажут, не любят тут их. А если поговорить неформально? Золото любят все.
Через полчаса я подъехал в ближайшую деревню.
Проехав по грязи под возмущенный визг пары попавшихся по дороге гончих свиней — в смысле, худых и с выпирающими ребрами, как у борзых — я наконец-то нашел дом побогаче. Бревенчатый, в отличие от убогих глиняно-соломенных.
Открыв дверь, я пригласил собакина присоединиться ко мне. Посмотрев с лежанки на бурую грязь и непонятную жидкость коричневого цвета с характерным запахом, он передернулся и категорически отказался выходить.
— Ну ты и лентяй! — укорил я его.
Он моментально мне послал вид лап, залепленных этой субстанцией по самое тулово. Типа, ты мыть меня будешь? А где?
— Ладно, — я захлопнул дверь.
Да, однако, собакин был прав — пока я дошел от дороги до порога дома старосты, походные ботфорты превратились в каторжные колодки. Не проблема для меня — я пошевелил пальцами, и комья грязи осыпались у самого крыльца.
— Здравствуйте, благородный господин! — дверь открылась, и на крыльце появился мужик неопределенного возраста, одетый чуть поопрятнее давешних встречных.
Я задрал нос, как и полагается. Так и хотелось, входя в роль спросить — «Ти есть староста?»
— Мне нужен староста этой деревни, — высокомерно бросил я, игнорировав приветствие.
— Так это, господин, я и есть староста…
— Есть разговор, — сказал я.
— Что бы и не поговорить? — залебезил староста. — Прошу в дом!
Я прошел в дом. Чистенько-благополучненько для этой местности. Даже коврики на стене висят, любит хозяин такой сюр.